Легенды и мифы Невского проспекта

С некоторых пор по городу поползли слухи, что обелиск начал крениться. У него появилось новое прозвище: «Пизанская башня». Конечно, это еще далеко не Пизанская башня, но все же… Сразу же появился и новый адрес встречи у Московского вокзала: «У пожилого члена». Но самое интересное, что это последнее обстоятельство всерьез поколебало уверенность почитателей этого монументального шедевра, о котором еще при его установке с двусмысленными интонациями в голосе говорили: «Встал на века».

Определяющая роль на площади Восстания принадлежит зданию Николаевского, ныне Московского железнодорожного вокзала. Оно было построено в 1847–1851 годах по проекту архитектора К.А. Тона. Точно такое же здание вокзала было возведено в Москве, на противоположном конце железнодорожного пути между двумя столицами.

Московский вокзал сыграл важную роль в формировании не только архитектурной, но и социальной среды огромного городского пространства. Вокруг него очень скоро сложилась сеть хорошо организованных ресторанов и гостиниц и целая система наземных транспортных потоков – рельсового и колесного, а впоследствии и подземного – метро. Московский вокзал для многих становился альфой и омегой короткого периода петербургской жизни. В народной речи Московский вокзал имеет вполне традиционные для многих вокзалов прозвища: «Мосбан», «Николаевский бан», «Бан», «Банан», «Маша» или «Марья Васильевна». Не отличается оригинальностью и фольклорное название платформы № 4, откуда отправляются поезда «Красная стрела». Ее называют «Самым коротким проспектом в Петербурге». Сохранился в городском фольклоре и благозвучный эвфемизм нецензурного восклицания, когда что-то, хоть убей, не получается: «Сельмаг-Сельпо-Ленинград-Московская товарная!».

Железная дорога между Петербургом и Москвой была названа Николаевской. Она была в полном смысле прямой, или прямолинейной, как и характер императора Николая I. Говорят, предваряя проектирование, Николай I наложил на географическую карту линейку и провел прямую черту между двумя столицами. «Чтоб не сбиться с линии, не то повешу», – отрезал царь, передавая карту строителям. Ослушаться императора остерегались. Дорога, действительно, получилась прямой как стрела. Если не считать одного отрезка почти в самой середине железнодорожной колеи, связанного с особенностью местности. На этом участке пути подъем оказался настолько крут, что его пришлось обогнуть. Однако тут же родилось фольклорное объяснение этому обстоятельству. Будто бы так на карте, переданной Николаем I строителям, карандаш обошел выступавший перед линейкой палец императора. Переспрашивать не рискнули и случайное полукружие, старательно повторенное на местности, так и осталось. Этот участок до сих пор называется «Палец императора». Ходили упорные слухи, что первыми пассажирами железной дороги были арестанты. Свободные граждане поначалу боялись ездить, искренне полагая, что колеса крутит нечистая сила, а везет состав сам дьявол. Все еще хорошо помнили рассказы о том, с какими предосторожностями царь в 1837 году впервые проехал по железной дороге: Николай приказал поставить на железнодорожную платформу свой конный экипаж, сел в него и так ехал от Царского Села до Павловска.

В отличие от европейских железных дорог, железнодорожная колея в России была несколько шире. В Петербурге с удовольствием рассказывали забавный анекдот о том, как Николай I утверждал окончательный проект дороги. Нерешенным оставался единственный вопрос, какой должна быть стальная колея – узкой, как в Германии, или шире, на чем настаивали отечественные инженеры. Царь с утра был не в духе. Ему надоели споры и препирательства строителей. Он раздражался. В последний раз просматривая проект, на мгновение задумался и размашисто написал: «На х… шире». Но никакого знака в конце не поставил – ни восклицательного, ни вопросительного. Неверно понятая интонация будто бы и привела к тому, что с тех самых пор колея российских железных дорог на несколько сантиметров шире, чем в Европе.

В фольклоре сохранились и некоторые просторечные названия, связанные с железной дорогой. Так, например, расхожая в XIX веке идиома «Съездить в Москву» на иносказательном языке стыдливых барышень означала: внезапно исчезнуть на два-три дня, чтобы разрешиться от бремени, сделать тайный аборт. В XIX веке вечерние пригородные поезда с возвращавшимися из города подгулявшими дачниками называли «Пьяные поезда». Пожалуй, традиция выпивать во время железнодорожных путешествий ведет свое происхождение именно с тех пор. Хмельные дорожные застолья продолжаются и в современных поездах. Строчка из популярной песни: «От Питера до Москвы – бутылка да стук колес», выстраданная, скорее всего, в тесном купе ночного поезда, давно уже превратилась в пословицу. Не зря утреннее прибытие ночного экспресса «Красная стрела» на Московский вокзал Петербурга питерские эстеты прозвали «Утром стрелецкой казни», по названию знаменитой картины В.И. Сурикова, изображающей жуткие сцены подавления стрелецкого бунта.