Легенды петербургских садов и парков

До середины XVIII века на половинках двери, ведущей в токарню, можно было увидеть изображение солдата с ружьем, написанное масляными красками. Сохранилось предание о том, как оно было создано. Однажды Петр, встав за токарный станок, велел часовому никого к нему не пускать. Меншиков, явившийся в это время, оттолкнул часового и попытался войти в токарню. Однако верный страж, выхватив штык и приставив его к груди светлейшего, закричал: «Отойди, не то приколю на месте». Петр услыхал шум и отворил дверь. Меншиков стал жаловаться ему на часового. Но Петр, выслушав солдата, вручил ему червонец за верную службу, а Меншикову сказал: «Он, брат Данилыч, более знает свою должность, нежели ты». Этого часового будто бы и запечатлел придворный живописец на створках двери в царскую токарню.

Судьба дворца после смерти его первого владельца сложилась необычно. Его использовали как обыкновенное жилье. В Летнем дворце в разное время проживали члены Императорской фамилии или просто царские сановники. Только в конце XIX века дворец начали использовать в качестве выставочного зала. В 1923 году в нем открыли историко-бытовой музей. С тех пор статус музея за Летним дворцом сохраняется постоянно.

Решетка Летнего сада со стороны Невы. Дореволюционное фото

Более пятидесяти лет Летний сад вплотную подходил к Неве. В 1760-х годах началась облицовка Невы гранитом, для чего в дно реки забили сваи и подсыпали грунт. Образовавшаяся таким образом набережная отделила сад от воды, что, в свою очередь, потребовало некоего архитектурного вмешательства для придания ему законченного вида. Сад решили отделить от набережной оградой. Возведение, ставшей впоследствии знаменитой чугунной ограды, продолжалось с 1771 по 1784 год. К сожалению, не осталось письменных свидетельств того, кто был автором прославленной ограды. В разное время ее сооружение приписывали и Ринальди, и Баженову, и Валлен-Деламоту. Большинство современных исследователей считают творцом ограды Юрия Фельтена в соавторстве с Петром Егоровым.

Уже современники смотрели на ограду Летнего сада, как на очередное чудо света. И действительно, ритм чередующихся чугунных копий с изящным радиусным завершением вызывает смутное, словно во сне, необыкновенное ощущение, ради которого стоит хоть раз побывать в Петербурге.

Фрагмент решетки Летнего сада

Одна из красивейших петербургских легенд, рожденная то ли на берегах темзы и завезенная британскими негоциантами в устье Невы, то ли возникшая в одном из петербургских аристократических салонов, была подхвачена тысячеустым Петербургом и распространилась по миру. Легенда рассказывает о неком сказочно богатом англичанине, который, наслышавшись на склоне лет о волшебной красоте Северной Пальмиры, вдруг заявил, что ему совершенно необходимо побывать в россии и увидеть ограду Летнего сада. В прекрасную пору белых ночей его яхта вошла в Неву и бросила якорь напротив Летнего сада. Изумленный и очарованный фантастической красотой северного шедевра, престарелый британец отказался сойти на берег, заявив, что в этом нет никакого смысла, так как ничего более прекрасного он уже увидеть нигде и никогда не сможет. «Я все, что хотел, видел в Петербурге: решетку Летнего сада на фоне белой ночи», — будто бы сказал гордый британский лорд. На глазах удивленных петербуржцев его яхта снялась с якоря и взяла курс на Англию. Нам неизвестно, кем был этот британец и какова его дальнейшая судьба. Но не тогда ли родилась поговорка о волшебной красоте Северной столицы: «Увидеть Петербург и умереть!».

В 1950-х годах эта легенда приобрела еще один вариант, в котором подчеркивается совершенство ограды Летнего сада не самой по себе, а в сочетании с легендарными петербургскими белыми ночами. Автору этой книги легенду поведал в письме один из читателей его книг. Будто бы в Ленинград приехал какой-то английский лорд. Дело было летом. Лорд приказал привести его вечером в Летний сад. Камердинер поставил ему стул на одной из садовых аллей со стороны Невы. Лорд уселся на стул и молча сидел на нем, дымя сигарами и потягивая вино всю ночь. Ранним утром он встал и со словами: «Что ж, я все, что хотел, видел в Петербурге: решетку Летнего сада на фоне белой ночи». Сел в поджидавшую его машину и уехал в аэропорт.