Легенды темной стороны Москвы

Но пройдём по улице дальше и вспомним купцов Мазуриных. Именно здесь находится выстроенный на их средства дом бесплатных квартир (№ 27). Здание, как уже упоминалось, занимает Институт синтеза искусственного белка. В 1990-е годы помещение арендовало несколько коммерческих фирм, но все они неизменно разорялись. Раздосадованные предприниматели грешили на проклятие рода Мазуриных: дескать, греческий купец проклял всякую коммерцию, связанную с именем Мазуриных, и покуда здесь были бесплатные квартиры, всё шло хорошо, а любой бизнес обречён на провал.

Соседний дом (№ 29) тоже замечателен своей историей. Это усадьба другого городского головы — не менее харизматичного и энергичного Николая Александровича Алексеева. Порой даже можно услышать версию, что прежнее название улицы связано с его фамилией, хотя, конечно, оно восходит к старинному имени слободы. Кроме того, именно в этом доме родился К. С. Станиславский, происходивший из рода знаменитых купцов и одно время работавший директором фабрики.

Купцы Алексеевы

Происходят Алексеевы из крестьян Ярославской губернии, основоположником рода считается Алексей Петров (1724–1775), женатый на дочери конюха графа П. Б.

Шереметева. Он переселился в Москву и значился в списках московского купечества с 1746 года, торгуя вместе с сыновьями в серебряном ряду. Трое его внуков развили семейное дело. Товарищество «Владимир Алексеев» работало по хлопку и шерсти. У них были хлопкоочистительные заводы и шерстомойни. Они разводили коней и овец, в том числе мериносовых. Семье принадлежали крупнейшая в России золотоканительная фабрика в Москве, торговые фирмы, меднопрокатный и кабельный заводы. Алексеев был не просто богатым человеком, а одним из крупнейших московских капиталистов. Но этим дело не ограничивалось! Как уже говорилось, к клану Алексеевых принадлежал великий русский актёр и режиссер Константин Сергеевич Станиславский, основные дела вёл его брат Владимир Сергеевич, тоже большой знаток искусства; третий брат, Борис Сергеевич, был членом Общества искусства и литературы. Не подкачали и сёстры: Мария Сергеевна Оленина-Лонг — певица, Анна Сергеевна Штекер (Алеева) и Зинаида Сергеевна Соколова — актрисы.

Кроме того, Алексеевы дали Москве двух градоначальников: Александра Васильевича (1840–1841) и Николая Александровича (1881–1893). Николай особенно знаменит: двадцати пяти лет от роду он был избран гласным Московской городской думы, а в тридцать два стал городским головой и проработал на этом месте три срока. Алексеев построил десять больниц, тридцать училищ, прекрасно оснащенные скотобойни — «одно из грандиознейших сооружений этого рода во всём мире», такие жизненно важные для большого города системы, как водопровод и канализация. Он проложил первые метры московского асфальта, разбил множество скверов и бульваров. Именно ему, душеприказчику С. М. Третьякова (которому жена Алексеева приходилась племянницей), москвичи обязаны открытием Третьяковской галереи.

Известнейшая психиатрическая больница в Москве — «Кащенко», «Канатчикова дача» — тоже была выстроена стараниями Алексеева, на собранные им пожертвования, и носит его имя. Говорили, что однажды к Алексееву пришёл один богатый купец и сказал: «Поклонись мне в ноги при всех, и я дам миллион на больницу». Алексеев, ни слова не говоря, поклонился. Изумлённый купец тут же выложил деньги.

Алексеев не собирался покидать своего поста и готовился к четвёртым выборам, но в самый день выборов, 9 марта 1893 года, в здании им же построенной Думы (здание через Иверские ворота от Исторического музея) он был смертельно ранен выстрелом в упор. Убийца был пойман и на суде признан сумасшедшим. Мотивы убийства не ясны, скорее всего, дело было в личной мелкой обиде: грек по матери, страстный, артистичный Алексеев умел резко осадить собеседника, высмеять, унизить.

А. В. Амфитеатров, популярнейший писатель и публицист того времени, говорил после гибели Алексеева, что с ним, в масштабах Москвы, повторится та же история, какой Екатерина Вторая характеризовала значение Петра Великого для России. При каждом новом начинании императрица приказывала изучить архивы: не задумывал ли чего-либо в этом роде Пётр, и каждый раз выяснялось, что, действительно, задумывал и планировал. «Так и с Алексеевым, — предсказывал Амфитеатров, — долго ещё москвичи при каждом своём дельном общественном предприятии будут натыкаться на имя этого человека».