Легенды темной стороны Москвы

Есть на Тимирязевской улице и ещё одна примечательность, только с первого взгляда её можно и не заметить. Это дом № 33, расположенный позади префектуры района, так называемый «Музей скульптора Вучетича». Почему «так называемый»? Да потому, что от музея есть одно название и экспонаты, а самого музея нет. За забором видны скульптуры: огромная голова Ленина, копия Родины-матери… Только посмотреть их ближе нельзя: там частный дом, в котором действительно некогда жил и работал Вучетич.

Гулять по парку приятно, но можно посмотреть ещё несколько усадебных строений.

На Лобненской улице, 5а в 1930-е годы одно из усадебных зданий служило Домом культуры. В нём в 1941 году формировалось ополчение нескольких районов города. Ныне дом полуразрушен.

Другому усадебному строению, на Череповецкой улице, 36, повезло больше — в нём расположен Музей художника Васильева (после афёры с наследием художника и поджогом здания теперь это Центр славянской культуры имени Константина Васильева).

На пересечении Алтуфьевского шоссе и МКАД высится церковь Воздвижения Креста Господня, она в хорошем состоянии. Рядом — усадебный дом (Алтуфьевское шоссе, вл. 147–149). Он стоит на очень раннем фундаменте, но свой современный вид приобрёл лишь в середине XIX века. Последним владельцем Алтуфьево до 1917 был нефтяной промышленник Г. М. Лианозов; именем этого семейства до сих пор называется район, в котором расположена усадьба. Там же сохранились парк и старинная пивоварня.

Но, по мнению автора, влюбленного в готику, более интересна усадьба Михалково. Отсюда до неё можно доехать на 27-м трамвае до Коптевской улицы и там перейти через Окружную железную дорогу к Головинским прудам, это менее семисот метров.

Нам откроются красно-кирпичные строения, образующие круг. Сейчас пройти внутрь нельзя: усадьбу кто-то выкупил, и там ведётся неведомое строительство. Чем оно обернётся, добром или лихом, — посмотрим. А пока давайте вспомним мудрую государыню Екатерину Вторую Алексеевну и её верную подругу и президента Академии наук Екатерину Романовну Дашкову. Отправляясь в заграничное путешествие, последняя взяла себе вымышленную фамилию, назвавшись госпожой Михалковой. На это имя Екатерина Романовна имела полное право: ведь деревня Михалково принадлежала её семье уже более полвека. Деревня располагалась здесь, вокруг прудов, усадьба же возникла позже.

В 1764 году Дашкова продала деревню графу Петру Панину (отцу знаменитого интригана Никиты Панина), который и выстроил здесь красивейшие здания, выбрав модный в то время стиль — готику.

Пётр Панин, переселившись в Москву, почитал себя несправедливо обиженным Екатериной Второй: он успешно действовал в русско-турецкой войне, взял крепость Бендеры, сумел переговорами склонить окрестных татар признать над собой власть России. За эти подвиги Панин был награждён орденом — Георгием 1-й степени! Это было немало, но граф ожидал чего-то большего — искренней благодарности, личных знаков внимания. Однако императрица была недовольна большими потерями русской армии и приняла самого Панина довольно сухо. Уязвлённый, он подал в отставку и переселился в Москву, как раз сюда, в Михалково. И тут же принялся за перестройку усадьбы. Кто был архитектором, точно неизвестно, но, по мнению многих, им вполне мог быть Василий Баженов. Задачей ему Панин поставил отразить память о покорённой им крепости Бендеры. Оттого усадьба и напоминает мавританский замок, обнесённый высокой крепостной стеной.

Парк вокруг был разбит в «английском вкусе» — с лужайками, группами деревьев и с большим прудом, в округе водились волки, олени, лисы и зайцы, на которых граф с большим удовольствием охотился. В парке были устроены оранжереи, где росли абрикосы, персики, груши, виноград. Никаких доходов владельцу всё это не приносило, а содержалось исключительно ради его удовольствия. Часто устраивались праздники и приёмы, поэтому хозяин нередко называл имение Весёлым (такие переименования в ту пору были приняты). Среди многочисленных гостей в Михалкове нередко бывал писатель Денис Фонвизин, автор комедии «Недоросль», в молодости служивший секретарём у брата Петра, Никиты Ивановича.

Тщеславный и самовлюблённый Панин постоянно жаловался на то, как недооценены его заслуги, как нехорошо отнеслась к нему императрица. Его слова недоброжелатели передали Екатерине Второй, и та страшно возмутилась, назвав Панина «себе персональным оскорбителем» и «дерзким болтуном». Неизвестно, чем бы всё могло закончиться для дерзкого царедворца, но тут началась крестьянская война под предводительством Емельяна Пугачёва и военные таланты Панина вновь оказались востребованы. Подавив восстание, он некоторое время жил в Петербурге, а потом снова вышел в отставку, уже по возрасту. Умер Панин, на три года пережив императрицу.