Легенды темной стороны Москвы

В 1924 году Петроградское шоссе было переименовано в Ленинградское. В северной части Ямского Поля развернулось строительство огромнейшей типографии, печатавшей, в частности, газету «Правда» (бывшая 3-я улица Ямского Поля была переименована в улицу Правды в её честь). Типографию окружили жилые дома, детский сад, оздоровительный комплекс… Теперь это издательство «Пресса».

К промышленному району примыкает уже упоминавшийся Петровский парк. В 1774 году после народных гуляний на Ходынском поле в честь успешного завершения русско-турецкой войны Екатерина Вторая заказала Матвею Казакову строительство каменного дворца на Петербургском тракте в стиле мавританской готики. Земли под строительство были куплены у Высокопетровского монастыря.

Замок должен был напоминать взятые русскими турецкие крепости. Строительство велось семь лет, и сама Екатерина успела побывать здесь только один раз. По легенде, императрица отослала личную свиту и караул и осталась во дворце «под охраной своего народа», что привело к его массовому стечению и послужило причиной давки. Десять лет спустя тут отдыхал перед коронацией её сын — Павел Первый. С той поры дворец стал постоянным местом отдыха русских императоров, приезжавших в Москву венчаться на царство.

В 1812 году в замке располагалась ставка Наполеона Бонапарта. «Отселе, в думы погружён, глядел на грозный пламень он», — написал об этом Пушкин.

В ходе восстановления Москвы после страшного пожарища было решено территорию у Петровского дворца превратить в парк. Для этого вырыли пруд (ныне засыпанный), построили плотины, обсадили деревьями три аллеи, лучами расходящиеся от дворца, вымостили дорогу до Камер-Коллежского вала. В те годы парк был намного больше, чем сейчас. Здесь располагались Петровский летний театр, здание для концертов, качели, беседки, бильярдные, купальни, кофейни. По соседству — популярные рестораны: «Яр», «Стрельна». Несохранившаяся «Стрельна» изумляла посетителей своим огромным зимним садом с мощными тропическими деревьями, лианами и фонтанами. Окружали сад дачи, которых стало так много, что Николай Второй даже запретил раздавать парковые земли под строительство.

После 1917-го многое было разрушено, а парк стал одним из мест проведения расстрелов. В сентябре 1918 года здесь было казнено более восьмидесяти человек, среди которых были бывшие министры, члены Государственной думы, священники…

Теперь большую часть парка занимает стадион «Динамо».

От него мы пройдём в парк и издали — ближе не подойти — полюбуемся на роскошный псевдоготический дворец. Теперь его отобрали у академии Жуковского и планируют превратить в роскошный отель. Сделают под замком парковку, пробурят в перекрытиях шахты для лифтов… То, чего не совершили войска Наполеона, довершат современные вандалы.

С другой стороны дворца прямо в парке — вилла Николая Павловича Рябушинского (брата красавицы Евфимии, вышедшей замуж за Носова) «Чёрный лебедь» (Нарышкинская аллея, 5, стр. 1), выкупленная после его разорения Левоном Манташевым. Вензель коннозаводчика и владельца бакинских нефтепромыслов по сей день красуется на фронтоне здания, занятого теперь каким-то СПА-центром. Вилла была построена известным московским архитектором Владимиром Адамовичем в 1907–1910 годах, через несколько лет она сгорела и была восстановлена. При пожаре погибла и значительная часть коллекции картин, собранной владельцем.

Эта роскошная дача стала одной из последних дорогих забав Рябушинского, в конце концов разорившегося. И немудрено: вся мебель для этого дома изготавливалась по спецзаказу и была украшена логотипом в виде чёрного лебедя, такой же знак был на всей посуде и столовом серебре… Сад украшали кадки с пальмами и другими экзотическими растениями. Поговаривали даже, что однажды Рябушинский привёз к себе на виллу живого леопарда и посадил на цепь, словно собаку. Добавьте к этому карты, тотализатор, молоденьких актрис, роскошные приёмы…. Спустя несколько лет Рябушинский был вынужден продать большую часть своей коллекции картин, а потом и саму виллу.

Николай Бенуа:

«Я не мог не проникнуться симпатией и своего рода почтением к этому купчику-меценату, изо всех сил пытающемуся выползти из того состояния, которое было ему определено классом, средой, воспитанием, и проникнуть в некую «духовную зону», представляющуюся ему несравненно более возвышенной и светлой».

После революции Рябушинский эмигрировал и, благодаря своему огромному опыту, накопленному во время страстного собирательства и общения с художниками, сумел открыть в Париже антикварный магазин — и преуспел. Прежнего богатства он не вернул, но и, в отличие от многих других эмигрантов, нужды не знал.