Ленин и Инесса Арманд. Любовь и революция

Как всегда, к новому делу – революции – приступали неохотно и неуверенно, можно сказать лениво, как будто чего-то ждали. Я же всегда без устали тормошил и подталкивал к активным действиям своих товарищей. Индивидуальный террор – это порождение интеллигентской слабости – отходит в область прошлого… Бомба перестала быть оружием одиночки-«бомбиста». Теперь ручная бомба – это новый, необходимый вид «народного оружия». Я с ужасом, ей-богу, с ужасом, вижу, что о бомбах говорят больше полугода, и ни одной не сделали! Я убеждал товарищей никогда ни в едином деле не медлить: отряды должны вооружаться сами – кто чем может – ружье, револьвер, бомба, нож, кастет, палка, тряпка с керосином для поджога, веревка или веревочная лестница, лопата для стройки баррикад, пироксилиновая шашка, колючая проволока, гвозди (против кавалерии) и тому подобное. Даже и без оружия отряды могут сыграть серьезнейшую роль… забираясь наверх домов, в верхние этажи и осыпая войско камнями, обливая кипятком. Пусть каждый отряд сам учится хотя бы на избиении городовых: десятки жертв окупятся с лихвой тем, что дадут сотни опытных борцов, которые завтра поведут за собой сотни тысяч.

Победа? Да для нас дело вовсе не в победе! Пусть знают все товарищи: нам иллюзии не нужны, мы – трезвые реалисты, и пусть никто не воображает, что мы должны обязательно победить! Для этого мы еще очень слабы. Дело вовсе не в победе, а в том, чтобы восстанием потрясти самодержавие и привести в движение широкие массы. А потом уже наше дело будет заключаться в том, чтобы привлечь эти массы к себе! Вот в чем вся суть! Дело в восстании как таковом! А разговоры о том, что «мы не победим», и поэтому не надо восстания, – это разговоры трусов! Ну, а с ними нам не по пути!

Глава 8. Свободные взгляды

Явсегда считала, что женщины подвергаются двойному гнету – дома и в социуме, потому я призывала исправить положение революционным путем, а затем утвердить равные права полов в директивном порядке.

На фоне бурно развивающегося феминизма и социализма мое пламенное красноречие возымело свое действие, и было оценено по достоинству. Я стала весьма популярной пропагандисткой и часто меня просили читать лекции на эту тему. Я думаю, что для современной женщины семья – тюрьма, роль матери и жены – мелковата, и единственное достойное занятие в жизни – профессиональное построение светлого будущего.

Но не стоит полагать, что моя позиция в женском вопросе имела только теоретическую составляющую, в моей жизни хватало и практического опыта. Ратуя за равноправие, я всегда жила, не стесняя себя лишними ограничениями. Отличное образованнее, популярность, экспрессивность позволяли мне всегда окружать себя массой поклонников. И я не видела ни малейшего повода подчиняться кому-либо или чему-либо. И даже не думала подчиняться общепринятым канонам. Я эпатировала революционную публику своим шикарным видом, шокировала поведением, раздражала независимым нравом.

Светски элегантная, кокетливая, непокорная, самобытная, непредсказуемая, я всегда старалась жить в свое удовольствие, где бы не находилась, – хоть в ссылке, хоть в прекрасно обставленной квартире в Париже. Я не выставляла напоказ всю себя вкупе со своими романами и адюльтерами, но и не делала из этого тайну. Я свободна, и мне нечего стыдится.

Я утверждала и утверждаю сейчас – можно быть хорошим коммунистом и в красивой одежде! А также пользуясь пудрой и французской помадой, и я пришла в революцию, чтобы бороться с бедностью. С бедностью, а не с богатством! Чувствуете ли вы разницу? И я никогда не изменяла себе. В шикарных французских платьях я призывала заводских работниц бороться за повышение заработной платы и повела за собой демонстрацию.

Возможно, я бываю спонтанной бунтаркой. Но для меня любые правила – лишь повод их нарушить. Конец 19-го века в Российской империи было временем низвергателей устоев. Однако революционеры всех мастей и форматов в основном боролись с социальными институциями. Личные же табу и стереотипы подвергали обструкции немногие, среди таких единиц я по праву занимала ведущее место. Я не только сама попирала общественную мораль, но и призывала к тому же других.

В нынешнем обществе женщина занимает второе место. На первом месте выступает мужчина, потом – она. Брак должен быть союзом, в который вступают два человека по взаимной любви и никак иначе.

Но что же происходит сейчас? Брак представляет одну сторону интимной жизни буржуазного общества, проституция – другую. Брак – лицевая сторона медали, проституция – оборотная. Если мужчины не находят удовлетворения в браке, они обыкновенно ищут его в проституции. И если мужчина по какой бы то ни было причине отказывается от брака, то он также обыкновенно ищет удовлетворения в проституции. Мужчинам, живущим вне брака по своему желанию или по необходимости, точно так же как и мужчинам, вступившим в брак, но обманувшимся в своих ожиданиях, гораздо легче, чем женщинам, удовлетворить свою половую потребность.