Ленин и Инесса Арманд. Любовь и революция

Но 27 марта в 15 час. 10 мин. мы во главе с В. И. Лениным выехали из Швейцарии в Россию через Германию. На Цюрихском вокзале кучка недовольных устроила нам враждебную демонстрацию. Эмигранты-большевики, не успевшие выехать с нами, тепло провожали нас, желали успехов в революционной работе в России. В адрес Ленина то и дело поступали телеграммы из разных городов Швейцарии. «Привет друзьям и товарищам, – телеграфировал из Женевы большевик Ильин. – Восторженно приветствуем ваш отъезд. Огорчены, что не можем ехать с вами. Счастливого пути. Лучшие пожелания. До скорого свидания, с Вами душой и сердцем». «Когда Ильич едет в Россию, или он, может быть, уже поехал? – писали в день отъезда большевики В. Загорский и В. Соловьев. – Ну, всех благ! До скорого свидания на работе в Питере или в Москве».

Условия проезда через Германию, выработанные В. И. Лениным, немецкие власти выполнили точно. И вот 3 апреля мы приехали в Петроград в пломбированном вагоне и были восторженно встречены трудящимися. Все понимали, что возвращение Ленина в Россию имело величайшее значение для победоносного исхода революции в нашей стране. На площади Финляндского вокзала с башни броневика перед тысячами встречавших его революционных рабочих, солдат и матросов Владимир призвал партию, рабочий класс и революционную армию на смелую и открытую борьбу за социалистическую революцию.

Теперь все будет хорошо, – думала я. Став у руля большевистской партии и революционных масс, Володя обеспечит выработку правильной стратегии и тактики партии. И сможет претворить их в жизнь в ходе революции.

Мы все были счастливы. Пока ехали, никто из нас троих ни разу не спорил и не ругался. Каждый из нас думал только об одном: наконец-то мы будем дома! Мы отложили на потом все наши интимные переживания, нас объединило одно стремление – добраться до Петрограда. И я поняла тогда еще одну важную вещь – ведь у нас у всех была еще одна любовь по имени революция. И, может быть, именно благодаря ей мы смогли сосуществовать втроем. Именно она сплотила нас. И именно ей мы должны быть благодарны за тот шквал эмоций, пускай и не всегда радостных, которые она нам дарила. Мы жили в такой мощной стихии, в который не каждый имел смелость жить!

Глава 15. Штурм Зимнего

Когда мы прибыли в Петроград, все изменилось. Работы у нас стал непочатый край. И я, и Надя просто сутками не вылезали из партийной работы. А как было иначе? Россия требовала от нас отдачи всех сил без остатка.

Но даже при таком не простом графике мне удавалось видеться с Инессой. Мы, конечно, проводили не так много времени вместе, но выкроить часок-другой, чтобы провести его вдвоем мы всегда пытались. Сейчас все наши встречи сводились к обсуждению новой России и ее жизни. Мы опять подолгу спорили и рассуждали, что следует сделать в первую очередь, что нужно людям и партии. Овладеть массами – стать материальной силой, вот что было важно сейчас. На личные отношения времени не оставалось. Нужно было действовать!

Как раз в это время растет и ширится интенсивное строительство отрядов красной гвардии, несмотря на правительственное запрещение «самовольно» формировать любые так называемые отряды по борьбе с контрреволюцией. Только в Петрограде насчитывалось около 13–15 тысяч красногвардейцев, в Кронштадте – около 4 тысяч. Усиленно формируются новые красногвардейские отряды в Москве, Ревеле, Гельсингфорсе, Царицыне, Киеве, Одессе, Екатеринбурге, Челябинске и других городах.

Я понимал ситуацию и чувствовал свое полное превосходство в силе, уже без всяких конспираций, не скрывая своих замыслов, готовился к вооруженному нападению на Временное правительство, которое было создано после свержения царя. Но мне все равно приходилось всех подогнать: «Яснее ясного, что теперь, уже поистине, промедление в восстании смерти подобно. Нельзя ждать!! Можно потерять все!» – орал я на своих трусливых и еще в чем-то сомневающихся соратников 24 октября. Зимний дворец предполагалось, по предварительным расчетам, занять в ночь на 25-е, одновременно со всеми другими командными высотами столицы.

В тот день штурмовать Зимний дворец мы решились лишь после прибытия на помощь из Кронштадта уже испытанных в июльские дни и составлявших в Петрограде реальную силу нескольких тысяч матросов Балтийского флота из Гельсингфорса и кронштадтцев. Несмотря на то, что я требовал вывода всего флота, считая, что перевороту в Петрограде угрожает б льшая опасность, нежели со стороны Балтийского моря, сами матросы, в нарушение требований, не сделали этого.