Ленин жив! Культ Ленина в Советской России

Во втором по величине городе страны, только что переименованном в Ленинград, в траурном шествии приняло участие 750 000 человек[459]. Колонны демонстрантов собрались на площади Жертв Революции, где пылало 53 костра — по числу прожитых Лениным лет. В 4.00 грянул салют из пушек Петропавловской крепости, завыли сирены на предприятиях и военных кораблях. Руководство петроградской партийной организации приложило громадные усилия с целью побудить население принять участие в траурном шествии. 25, 26 и 27 января в печати появились призывы к горожанам выйти на демонстрацию:

«Все, как один, на улицы — в ряды траурной демонстрации»[460].

Организация была четкой: каждый хорошо знал, куда и когда ему явиться. Гордон, председатель комиссии по проведению демонстрации, прямо объявил, что в событии должны участвовать все без исключения: рабочие, служащие, студенты, солдаты, матросы[461]. Были открыты медицинские пункты для оказания первой помощи обмороженным, подобные пункты находились и при каждом военном подразделении[462].

Траурные шествия, гром салюта и завывания сирен, прекращение работы на пять минут — все эти мероприятия, сопровождавшие похороны Ленина, явились важными элементами дальнейшего развития и распространения культа вождя. Скорбь по ушедшему лидеру объединила всю нацию. Имя Ленина послужило связующим материалом после его смерти — точно так же, как оно служило при жизни. Наиболее знаменательной чертой дня похорон стала солидарность, выраженная миллионами людей, стоявших с непокрытыми головами 27 января.

Другой, не менее разительной особенностью похорон Ленина (преимущественно самых последних минут погребения) было странное отсутствие ритуальных обрядов, связанных с телом покойного[463]. Салют был отдан, знамена приспущены, головы обнажены, и только. Согласно традиционному православному обряду, над гробом всегда читали молитвы, а в заключение священник посыпал гроб землей. Молитвы пели и в момент предания тела земле. В данном случае, когда Ленина опустили на место последнего упокоения, не произносилось ни слова. Никто не бросал горсти земли на гроб. Над телом усопшего вождя не совершалось никаких обрядов. Обрядам над телом Владимира Ильича Ульянова еще только предстояло совершаться — и в течение гораздо более длительного времени, нежели это можно было тогда вообразить.

6 Тело и грсбница

Режим, чьи претензии на власть основываются на авторитете сильной личности, рискует со смертью правителя утратить стабильность. Однако в качестве стабилизирующей силы может быть использован культ покойного правителя; содержанием такого культа становится неиссякшая жизненная сила вождя. Именно это произошло и с Лениным. После его смерти по всей стране был насажден культ, содержание которого выражается в словах: Ленин жив! Кончина не помешала Ленину по-прежнему оставаться лидером Советской России. Как сказано Всероссийским Центральным Советом Профессиональных Союзов:

«Здоровый или больной, живой или покоящийся на Красной площади тов. Ленин остается нашим вечным вождем»[464].

Провозгласить Ленина бессмертным значило заявить о своей преданности партии и правительству. И в первую неделю после смерти вождя это делалось многократно: в лозунгах, стихах и хвалебных речах, которые переполняли страницы газет. Такого рода заявления были политическим актом: в них выражалось желание увековечить ту систему власти, которую олицетворял Ленин. «Не умер и не умрет никогда!», — гласил один из лозунгов[465].

«Он жив. Он жив. Не умер. Не умрет» — этими словами начиналось стихотворение, опубликованное вскоре после смерти Ленина[466]. В другой элегической поэме утверждалось, что никакая смерть не властна над Ильичом[467]. В некоторых более пространных откликах на смерть Ленина объясняется, каким образом Ленин продолжает жить: «Ленин умер, но ленинизм, вкоренившийся во мне, во всем рабочем классе, жив! Жив, товарищи! Для нас Ленин не умер»[468].

Неоднократно подчеркивалось бессмертие дела Ленина. В заголовке первого номера «Известий», вышедшего после смерти Ленина, читаем:

«То, что было смертного в Ленине, умерло, но дело и заветы его пребудут вечно»[469].