Ленинград

               Духота эти дни вперемежку с налётами.Невозможность уснуть — хоть ложись себе в парке.Мало проку от бомбо- и газообужищ: неглубоко ихрыли.А по паркам покуда не бьют — у немцев хорошийнаводчик.Нынче облачно. В небе на западе —пересверки огня (это наши зенитки в Кронштадте).Там решительный бой и страшнейший налёт.Отдаётся зарницами в окнах домов и трамваеви экранным мерцанием воздуха.В голове — наслоенья звучаний.Странно, столько молчало и нá тебе —прорываетсяв контрапункте беды

прежде изумленья и ужаса.

* * *

Вера звонила.                              Это безумие:она ещё в городе. Говорит, что Георгия,хоть и не подлежит призыву,по его же желаньюобрядили в балтфлотскую форму(слава Богу, не ополченскую —там-то верная смерть в мясорубке),что уже не сегодня-завтрана казарменном положении как переводчикпо радиоперехвату.Ну а я-то тоже хорош:               стыдно, если причиной всему.

19 сентября.

               Вспоротыми кишкамивсплыли аэростаты.Иногда кажется,что город, в конвульсиях от ранений,защищается, говоря врагу: «Ну, приди же и самзахлебнисьтем, что ты создал, —кровавым месивом».Холод, ветрено, пробегают серые облака.Сколько раз нас бомбили — сосчитать невозможно.Точно каждые два часа: в восемь, в десять,в двенадцать.Самый страшный налёт был в четыре.Прекратилось лишь заполночь.Вдоль по Двадцать пятого октября

в лужах трупыи сверху — давящее серое небо.Марк, вернувшийся с передовой,рассказывал,что когдаперед ними жахнуло по полуторке(в ней ехала киногруппа),и увидел разломанные телас белой костью рёбер и ног, торчащей из мяса,то испытал возбуждение. —Смерть, жратва, вожделениеслиты в нас,я сказал бы, в оргийный восторг,для которого прежние, стройные, милые звуки,что связались в мозгу с многолетней работойв милом Зубовском институте искусств

ни к чему. Вот теперь наступает Искусство!Шёл, глядя на трупы в лужах,и, как Марк,уже не стыдясь, испытал огромное возбуждение.Звуки шли двумя мощными линиями,прерываясь на выклики-утверждения.Певца и хора?Может быть, что певца и хора.Посадил на трамвай Веру —перед самым вечерним налётом.Она добралась, всё в порядке.Вера! Что же случится с Верой!

II

Из дневника Веры Беклемишевой (урождённой Орлик):

«Решение бесповоротное: оставаться.