Летят сквозь годы

Столица нашей Родины — Москва носит почетное звание «Город-герой». В Москве росла и воспитывалась Таня. Верин родной город — Керчь — тоже город-герой. Поистине, как поется в песне: «Тогда лишь становится город героем, когда стал героем солдат».

В составе 46-го гвардейского женского авиационного Таманского Краснознаменного, ордена Суворова полка ночных бомбардировщиков доблестно сражался с фашистскими захватчиками за освобождение Крыма, Белоруссии, польской земли экипаж Макаровой — Белик. Над польской землей в борьбе за дело освобождения всего мира от фашизма отдали девушки свои светлые жизни.

Отгремели залпы. Стали историей события Великой Отечественной войны. Заросли травой поля сражений, на пепелищах поднялись новые города и села. И только в сердцах людей остались незажившие раны — никто и ничто не в силах стереть память сердца.

Мне довелось сражаться в рядах женского авиаполка в качестве летчика, штурмана. Мы — бывшие однополчанки — давно сменили военные мундиры на платья; стали мамами и даже бабушками, растим детей, вкладываем все свои силы в созидательный труд на благо любимой Отчизны.

Как когда-то на фронте в боях, так и теперь в мирные дни мы соблюдаем законы крепкой, настоящей дружбы. Заботой, поддержкой, советом, участием во всем помогаем друг другу, искренне радуемся каждой весточке.

Однажды я получила телеграмму: «Буду проездом Москве. Катя». И вот я стою на перроне, чтобы встретить Катю Пискареву, с которой не виделась много лет. Подошел поезд. В окне мелькнуло знакомое милое лицо. И такой взмах руки, что сразу узнаешь бывалого летчика.

Катя согласилась погостить у меня. Разговорам не было конца. Мы говорили о жизни, работе, детях, семьях, но больше вспоминали годы войны, наш родной полк, боевых подруг… Мне посчастливилось сделать 816 боевых вылетов, Кате — близко к 800. Было о чем вспомнить! Мы сидели, рассматривали альбом с фотографиями и вновь переживали ужасы войны, горечь потери близких. Что может быть страшнее — только что вместе отправлялись в полет, живые, полные сил, и вдруг вспыхнул над целью самолет, и у тебя на глазах горят, гибнут родные наши девочки… И сердце твое разрывается от боли. А потом сердце каменеет. Так было, когда мы видели вспыхнувший, стремительно падающий самолет Макаровой. Битый враг остервенело огрызался. Погибали отважные наши подруги!..

— Ты помнишь, Лора, как мы мстили за них…

— Помнишь, как писали на бомбах: «За Таню и Веру»?!

Мы многое помнили, но многого друг о друге не знали. Оказывается, Екатерина Пискарева в юности добилась больших успехов в конькобежном спорте — была рекордсменкой Ивановской области. Катя — из многодетной семьи.

— Представляешь! — восклицала Катя. — Под началом и на попечении старших братьев жила. Как мама умерла, отец захандрил… Братики меня в буквальном смысле выкормили — я ведь крохой от мамы осталась. И воспитали. Что бы ни случилось, они мне: «Не пищи, Пискарь, делай свое дело». Очень я им благодарна за науку. Они с войны не вернулись. Оба танкистами были, и оба сложили голову…

— Ты, значит, за них свою династию продолжаешь. Троих ребят родила, — заметила тогда я.

— Мальчишка-то, сын, у меня один… Да и то не моя фамилия.

— У меня тоже фамилия мужа.

Катя вспомнила мою свадьбу с Литвиновым — мы справляли ее в полку. И опять разговор о военной поре — разговор, затянувшийся на всю ночь.

На следующий день мы отправились осматривать Москву. Конечно, прежде всего — Красную площадь. Мавзолей Владимира Ильича Ленина. Безмолвные часовые у входа. Стена, утопающая в цветах. Голубые ели. Памятник Минину и Пожарскому. Стаи голубей на звонкой брусчатке. Все такое мирное, прекрасное, запоминающееся навеки.

Кате захотелось побывать в Третьяковской галерее. Ставшая москвичкой и уж этот-то район изучившая досконально, я повела ее в Третьяковку. Прошли Большой Москворецкий мост. Задержались на углу, пережидая поток машин. Машины промчались. Нам светил зеленый знак светофора, но мы не трогались с места. Катя обратила внимание на табличку с названием улицы.

— «Улица Т. Макаровой», — вслух прочитала Катя и схватила меня за руку. — Как это понимать? Что это значит? Может, это «Татьяны Макаровой», может, это нашей Тани улица?! Что ты молчишь? Не знаешь?..

Конечно, я знала, что эта улица названа именем нашей Тани, потому что здесь, в доме № 16, она родилась и жила и отсюда начался ее путь беззаветного служения Родине.

— Танюшка, Танюшка… Макарыч наш дорогой, — тихо шептала Катя. — Улица твоим именем называется… А люди о тебе знают ли?

«Герои заслужили, чтобы о них знали, — думала я, все сильнее утверждаясь в мысли о том, что о Тане и Вере надо писать и писать. Нужно, чтобы не только знали, но и брали с них пример. Для этого нужно рассказать, как каждая совершала подвиги, какой жизненный путь прошла. А кто об этом может рассказать? Мы — их подруги. Это наш долг. Нам выпало счастье остаться в живых. Мы пользуемся плодами победы, за которую Таня и Вера отдали жизни. Мы и должны о них рассказать».