Лётная книжка лётчика-истребителя ПВО

Каждый, кто возьмет на себя смелость судить их, должен помнить, что почти все они были молодыми людьми 20–25 лет, на плечи которых легла тяжелая, смертельно опасная работа и ответственность за судьбу Родины Это потребовало от них неимоверного напряжения физических и нравственных сил. И не может быть никакого сомнения, что они справились с этой работой и были достойны выпавшей на них ответственности.

Глава I Начало летной биогрфии

Деревня Причаль, Пролетарский аэроклуб и Борисоглебская военная школа летчиков

Отец Георгия Урвачёва – Николай Алексеевич был крестьянином деревни Причаль Венёвского района Тульской области, «из середняцкой семьи», как писал впоследствии Георгий в служебной автобиографии. Будучи призван в армию, Николай в окопах Первой мировой войны «заработал» себе чахотку, а после войны перебрался в Москву и стал токарем на заводе Михельсона. В Москве он встретил односельчанку Федосью Захаровну Авдонину, работавшую прядильщицей на мануфактуре Алексеева, и они поженились.

Молодые жили дружно, но в городе и на заводе с начала 1917 г. стало неспокойно. Защищая свои права, рабочие нередко вступали в схватки с полицией и казаками, и во время одной из них казаки избили Николая ножнами шашек. Его болезнь обострилась, врачи сказали, что больному нужно усиленное питание, а в Москве к тому времени начинался голод, и они с Федосьей вернулись в деревню Причаль.

Там в 1920 г. у них родился сын Георгий, а затем дочери – Александра и Валентина. Семья жила в согласии, и в связи с этим Георгий вспоминал, как они с мамой и сестрами летом по вечерам у калитки встречали возвращавшегося с полевых работ отца. Подходя к дому с косой и вилами на плече, он протягивал жене букетик полевых цветов, доставал из-за ремешка картуза каждой дочке по пучку земляники, а Егорку брал на плечи.

Однако болезнь Николая не отступала, брала свое. В отчаянной попытке спасти его, купить необходимые лекарства и продукты, продали коня, но это помогло ненадолго, и Федосья в 1926 г. осталась одна с тремя детьми, из которых шестилетний Егор, будущий отец автора, был старшим и единственным мужчиной в семье.

Федосья выбивалась из сил, ведя хозяйство, но когда подоспело время убирать урожай на семейном наделе, она поняла, что вручную много не уберет, и с просьбой дать на время коня обратилась к зажиточному соседу, который обнадежил:

– Конечно, дам, Федосья, по-соседски. Но сначала ты вместе с нами уберешь наш урожай, потом – свой и из него десятину отдашь мне.

Дома Федосья горько сказала сыну:

– Пока я у соседа урожай буду убирать, наш осыпется, а из того, что останется, надо будет ему десятину отдать. Мы все умрем этой зимой, Егорка, хлеба нам до весны не хватит.

Оставалась надежда на сход сельской общины, который собирался после уборки урожая для решения вопросов землепользования и хозяйственных проблем. Когда дело дошло до Урвачёвых, сход согласился, что собранного Федосьей зерна ее семье не хватит, и решил выделить ей хлеб из общественного фонда. Однако за это ее сын Егор вместо школы должен был пойти подпаском в общинное стадо.

Но Федосья уже пожила в городе, поработала на производстве и знала, что значит для человека в его жизни образование, а еще ее характер закалился в женском коллективе текстильного предприятия, где работницы за словом в карман не лезли. Поэтому ее короткий, но хлесткий отказ от предложения схода еще долго вспоминали в деревне Причаль.

Федосья не мешкая собралась, окончательно покинула деревенский дом и в 1929 г. вернулась с детьми в Москву на мануфактуру Алексеева, ставшую к тому времени прядильной фабрикой имени М.И. Калинина, где снова стала работать, а ее дети Егор, Шура и Валя пошли учиться в школу.

Надо сказать, что изменилось не только название предприятия, но и положение на нем рабочего человека. В связи с этим Федосья рассказывала, как на фабрику из Средней Азии стала поступать некачественная овечья шерсть и заработки прядильщиц упали. Работницы бросились к начальству: «В чем дело?» Начальство стало оправдываться, дескать, писали в трест, в главк, в наркомат, а результатов нет.

Работницы тут же выбрали троих самых авторитетных среди них прядильщиц, в числе которых оказалась Федосья Урвачёва, и потребовали, чтобы директор немедля выдал им командировки в Среднюю Азию. Там они поехали не в обком или облисполком, а в отары и кошары, где вместе с пастухами-овцеводами нашли причины брака и отметили сей факт праздничным российско-азиатским чаепитием.

После этого шерсть пошла на фабрику только первоклассная.

* * *