Лев Каменев: «Я не согласен»

В итоге было предложено созвать в ближайшее время объединенный пленум и решить на нем все разногласия. До вынесения же решения пленума ЦК «дальнейшее разглашение и распространение письма и документов, связанных с этими вопросами, Президиум ЦКК считает совершенно недопустимым». Но так как письмо уже разослано, то ЦКК просит Политбюро провести решение, обязывающее всех членов ЦК и ЦКК не распространяться о его содержании[143].

Троцкий был возмущен, что его не пригласили на обсуждение его же письма, которое к тому же обозвали «платформой для создания фракции». Он подчеркивал, что всегда воздерживался от публичных споров, в отличие от большинства членов ЦК, которые предавали огласке все внутренние прения. А теперь, оказывается, он виноват во всем, хотя все время молчал[144]. Сам он уверял, что никак не способствовал распространению своего письма. Однако уже 15 октября 1923 года на основе его же письма было составлено и подписано письмо-обращение его сторонников, ставшее известным как «Заявление 46-ти»[145]. В этот же день его направили в Политбюро: «Чрезвычайная серьезность положения заставляет нас (в интересах нашей партии, в интересах рабочего класса) сказать вам открыто, что продолжение политики большинства Политбюро грозит тяжкими бедами для всей партии».

«Заявление 46-ти»

15 октября 1923

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 25. Л. 58–63 об.]

В этом письме указывалось на «скорый тяжелый общеэкономический кризис» в стране, ответственность за который возлагалась на ЦК, а именно на «случайность, необдуманность, бессистемность решений ЦК, не сводящего концов с концами в области хозяйства»[146]. Эти же действия влияли и на внутрипартийные отношения: «неправильность руководства» парализовала и разлагала партию.

По мнению авторов письма, партия перестала быть «живым самодеятельным коллективом, который чутко улавливает живую действительность», она разделилась на «секретарскую иерархию и мирян – на профессиональных партийных функционеров, подбираемых сверху, и прочую партийную массу, не участвующую в общественной жизни». А состав конференций и съездов подбирался так, что они в итоге становились распорядительными совещаниями этой иерархии.

Это все и порождало создание враждебных групп и фракций внутри партии, а необходима сплоченность партии. Тем самым авторы письма обвинили Сталина в появлении фракций: «Фракционный режим должен быть устранен – и это должны сделать в первую очередь его насадители, он должен быть заменен режимом товарищеского единства и внутрипартийной демократии»[147].

После этого ни о какой приостановке распространения письма Троцкого не могло быть и речи. 18 октября Политбюро приняло предложение ЦКК и на 25 октября 1923 года назначило сбор экстренного пленума. В повестке дня стоял один вопрос – внутрипартийное положение[148].

Лев Борисович Каменев

1923

[РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 8. Л. 19]

19 октября члены Политбюро наконец подготовили ответ на письмо Троцкого. Это заняло целых 11 дней. Каменев принял непосредственное участие в его составлении. Ответ был подробным и продуманным. Именно поэтому его составление затянулось. Члены Политбюро постоянно вносили правки, придавая письму более жесткий, но официальный тон. Ответив на каждую претензию Троцкого, Политбюро уделило особое внимание вопросу о назначении секретарей. Оно заявляло о заблуждении Троцкого, так как все секретари, по убеждению членов Политбюро, «пользовались полной поддержкой местных организаций».

При этом в письме достаточно небрежно указывалось, что все привыкли к письмам и декларациям Троцкого, в которых он «неизменно подвергает критике чуть ли не всю деятельность ЦК». Даже Ленин не считал нужным отвечать на них. Однако на это письмо Политбюро не может не реагировать, так как Троцкий, «нападая первый на ЦК партии, выступает в качестве зачинщика борьбы против ЦК», причем в трудный для страны момент[149].

Его письмо однозначно названо «фракционной платформой» и «неслыханным заявлением», так как член ЦК и Политбюро не может и не должен агитировать против ЦК. «Заявление 46-ти», которое «едва ли займет особенно почетное место в истории РКП», охарактеризовано как перепев письма Троцкого, причем с приписками и оговорками.

Ответное письмо членов Политбюро на письмо Л. Д. Троцкого от 8 октября

19 октября 1923

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 25. Л. 110–147]

Завершая письмо, Политбюро упомянуло о существующих разногласиях в ЦК и в партии. Признавая, что они «немаловажны», Политбюро подчеркивало, что «они ни на йоту не поколеблют единства партии, если партия проявит достаточную твердость»[150].