Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979

6 мая. 1. Иерусалим. Хисин «Дневник билуйца». Волосы встают дыбом, и сейчас все то же самое; жадность, пошлость, равнодушие. Шофера Эгеда требуют повысить зарплаты до 19 тысяч в месяц (огромные деньги). Все рвут что только могут. Экономика катится в пропасть. Царство чиновников и лакеев. И где-то внутри все же стержень сионизма еще не согнулся под тяжестью всех этих паразитов и жуликов.

В Типографии «Ахва» смотрел за печатью «Левиафана» № 2.

Лекция раввина Хаима Лившица в клубе «Олим» (о конфронтации иудаизма и западной культуры). Примитивный лепет невежественного человека. А нам Наум Подражанский уши прожужжал насчет культуры и одухотворенности этого раввина. Среди прочих тухлых личностей величественно восседал в зале обрюзгший Натан Файнгольд с глубокой думой на челе. Мы с Иркой сбежали, улучив момент, с середины «лекции».

Зашли к Фиме, он принимает гостей. Как обычно, толкует о том, кто и что у него хотел купить, кто и когда его похвалил. Пустая и скучная болтовня соло. Мы вскоре ушли.

7 мая. 2. Иерусалим. Был у Давида Сузаны в муниципалитете. Он закрыл дверь на ключ, и мы обсуждали дела. Договорились, что в Союзе художников я буду назначен и в Совете по делам дома и галереи, в муниципалитете я получу должность инспектора над рисовальными кружками, что получу роспись для детского сада. Давид сказал, что хочет продвигать меня по всем каналам на руководящие места.

Видел Якова Розенбойма, Хулио Мошеса, Хедву Харехави.

В Доме художника говорил с Товой Сассон, Цемахом, Сарой Бальфур, с Анжелой Селиктар. Аарон Априль на своей выставке, мы поговорили с ним, он косвенно извинился за прошлый инцидент, и мы рассеяли облачность. Конечно, мы люди чужие, но судьба нас свела, и нет причины находиться в собачьих отношениях. Аарон человек консервативный, отсталый, но достойный, в отличие от многих.

Саадия Марциано передал мне привет от Мишеля Опатовского.

У Ицхака Минны мы составили письмо франц. адвокату (дело с «Имкой»).

У дверей нового «Става» повстречал я Мишу Генделева. Он с интересом проглядел 2-й № «Левиафана» и заявил, что все это не литература, а так, шуточки, капустник. Я, конечно, не возражал ему, а наоборот, отнесся с полным «почтением» и задавал вопросы, одновременно наблюдая, как врач за подопытной свинкой. Очень жаловался он на Воронелей, и действительно, они изуродовали его книжку стихов до страшной провинциальной степени, есть от чего огорчиться.

Яшенька принес часы, которые он сам собрал в кружке электроники.

8 мая. 3. Иерусалим. 1000 экземпляров газеты «Левиафан» № 2 – готовы.

Ирка работает в новом помещении «Става». Я принес в «Став» газеты «Левиафан». Изя Малер – первый покупатель; надо, говорит, сохранить, когда-нибудь это будет редкость.

Мы с Иркой делаем закупки на рынке Махане Иегуда.

Вечером у нас Боря Азерников с Юлей (на 5-м месяце беременности).

В Гило, в районном центре, с Милой Райс, Яиром – о кружке рисования.

9 мая. 4. Иерусалим. Вечер зарубежных журналов. Ирка представляла «Ковчег», «Эхо»; Агурский – «Континент»; Меникер – «Синтаксис»; Дунаевский – «Гнозис». Было ок. 70 человек. В здании Профсоюза. Агурский говорил что-то казенное и неумное о «Континенте», ругал Шевцова (организатора какой-то советологической лавочки на деньги Сохнута). Меникер читал Синявского. Ирка выступила – это ее первое публичное выступление. Давид Дар был оппонентом Агурского, говорил о молодых писателях, хвалил мой «Левиафан». Рут Зернова что-то говорила, ругала авангардистов, Лимонова назвала одноклеточным. Дима Сегал расхваливал «Время и мы». Я выступил против «Континента», за футуризм, авангард; как всегда, реплики с мест, ответы. Юрий Милославский сказал какую-то ерунду. Я продавал «Левиафан» и «Ковчег», но купили мало.

10 мая. 5 Иерусалим. Авраам Офек строит дом. Обсудили текущие дела и предложения.

Вечером Мишель Опатовский показывал свой фильм «Шульц» (15 мин.). В Доме художника в ресторанчике Саадии Марциано. Мы не виделись с Мишелем несколько лет, обнялись; красивая Идит ушла от него, уехала в Индию. Мишель против сионизма, считает, что сионизм умер, но за иудейство; считает себя социалистом и будет голосовать за Саадию Марциано. Особым умом Мишель никогда не отличался, но «Шульц» – фильм талантливый. Сейчас Мишель живет с Орли Забин; Орли очень мила и умнее Мишеля. Саадия Марциано очень внимателен ко мне; он абсолютно простонароден; удивительно, кто только ни становится у нас политическим деятелем.

Ирка с Борькой Азерниковым ездили в Т.-А. и Натанию. Они были на дне рождения у Залмансонов, на Ирку все эти знаменитые «узники Сиона» произвели самое удручающее впечатление своим провинциализмом. Борька посмеивается, он давно им знает цену. Потом они были у Врубелей, у Юли в доме отдыха.

Рами Коэн сегодня ночует у нас. Пили чаи и беседовали.