Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

Приехала Рут Шепс, потом Марк Шепс. Ирка накормила всех обедом, мы беседовали и потом все вместе и со Златкой и Яшкой поехали в Старый город и гуляли там, были у Стены Плача.

Вернулись, отдохнули. Явился Володя Григорович. Златку мы уложили спать и поехали в Израильский музей. Там выставка пейзажа. Видел и говорил с Н. Гутманом. Марк познакомил с Менаше Кадишманом, с Зейнстрой, с Найманом. Были в кафе большой группой. Яшка был с нами, у него разболелась нога, мы уехали домой.

Дома поздно сидели с Марком и беседовали за рюмочкой, легли поздно.

11.10. Иерусалим. Тель-Авив. Рамат-Ган. С Марком отбирали работы Володьки Яковлева для выставки в Т.-А. музее.

Я был у министра Моше Коля, беседовали ок. получаса.

Я, Григорович и Марк Шепс за рулем отправились в Тель-Авив.

Я показывал Григоровичу Т.-А. музей. Марк смотрел работы Григоровича, но они очень несовременные, и связи не получилось.

Я был у Беньямина Майорчика, он очень милый человек, мы пили коньяк, беседовали. Ночевал я у Шепсов.

12.10. Рамат-Ган. Тель-Авив. Рамат-Авив. Афека. По рекомендации Майорчика был в Гистадруте у члена контрольной комиссии Абрама Когена и беседовал с ним о Центре. Он дал ряд советов и рекомендацию к члену парламента Реувену Арзи в Иерусалиме.

Был в Лим, но у Талии не нашлось времени для меня. Видел Ханаана Мильнера.

Был у Яши Александровича в магазине.

Был у художника Ариели в Рамат-Авиве, смотрел его работы – довольно слабые.

Был у Моше Гурария, бывшего директора по делам информации у Бен-Гуриона. Смотрели его большую коллекцию, у него красивый дом в Афеке. Он очень заинтересовался моими работами. Но его коллекция изр. иск. неинтересна.

Был у Менаше Блатмана в галерее. Познакомился у него с неким Саде – директором выставки «Библия в искусстве». Как что-то еврейское, так обязательно китч.

Вернулся к Шепсам, Марк болен, мы беседовали о разном. Ночевал у них.

13.10. Рамат-Ган. Тель-Авив. Иерусалим. Завтрак у Шепсов.

Был у Менахема Розенбаума в типографии, он готов сделать мне визитки и бланки.

Был у Яши Александровича в магазине. Решили сделать у него дома мою выставку, так как денег совсем нет. Был в книжн. маг. Арговых, видел его жену, купил пару книжек.

Был у Тверского в книжном магазине.

Обедал у Дова и Анны Бегун. Беседовал с Бегуном о Центре, и он обещал устроить встречу с проф. Явецом. Я также попросил Бегуна направлять ко мне людей, интересующихся искусством.

Был в Комитете защиты сов. евреев, видел Фельдмана и Янкелевича, разговаривали.

Взял журнал «Сион», где опубликован мой радиоочерк «Тель-Авивский музей».

Вернулся на маршрутном такси домой.

Пока я отсутствовал – Яшка тяжело болел, началось воспаление и что-то вроде заражения крови из‐за ранки и ушиба на ноге. Ирка лечила его с помощью соседа-врача, в больничной кассе ничего нельзя было добиться. Сейчас, слава Богу, все хорошо, и Яшка опять бегает.

Был у нас министр туризма Моше Коль. Ок. 1,5 часа. Мы пили кофе, Коль рассказывал о себе и своих родственниках в России. Я рассказал ему об идее Центра. Он взялся помочь и предложил мне написать меморандум о Центре.

Были у нас Калики и Нудельманы, немножко выпили и, как всегда, шутили. Они резко улучшили отношение к нам после разрыва с Куперманом и др. Калики несколько подавлены неудачами. Нудельманы, наоборот, цветут.

14.10. Иерусалим. Написал «Записку» министру М. Колю о Еврейско-Русском художеств. центре. Вечером гости: Бейтан, Ванд-Поляки.

15.10. Вышел с Григоровичем из дома. Отнес «Записку» в министерство для М. Коля.

Зашли в галерею «Шац» – я отдал еще рисунки и представил Григоровича, пытаюсь его как-то устроить. Зашли в Дом художников – там я познакомился с худ. Мириам Бат-Йосеф. Зашли в Амидар – я по поводу увеличения машканты[29]. Зашли в книжный магазин. Зашли к каблану[30] насчет ремонта. Зашли в Минист. абсорбции, где меня чуть не арестовали, но выручили грузины. Зашли к Мириам Таль (у нее Томас Кронер) – я представил Григоровича, Мириам, как обычно, очень мила и приветлива.

Вернулись домой, пообедали, Григорович ушел. Вечером заходили к Сататам.

16.10. Заходили Ю. Красный и Саша Кольцатый. Красный чрезвычайно юмористичен и остроумен. Заехал худ. Монтерье, и мы поехали на его выставку у Энгеля, он очень плохой худ., но милый человек.

В Доме художников смотрел выставку керамики Норы Кохави и Наоми Биттер, очень хорошие работы, прикладные. И выставка Д. Герштейна, он талантлив, но консервативен. Беседовали с Цви Фефером в его архитектурной конторе.

Вечером у нас был нудник Бейтан.

17.10. Написал художеств. обозрение «Иерусалимские выставки. Кохави и Биттер. Герштейн. Каземахер». Отпечатал на машинке. Говорил с Мириам Таль по телефону.

Ездил в «Джерузалем пост» – безрезультатно. Никого нет.

Был у Нафтали Безема. Беседовали. Его работы – стилизации под позднего Леже.

18.10. Был в военкомате, сдал анализы, становлюсь на учет.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное