Ляпко: «Мои аппликаторы – здоровье без лекарств»

В нашем случае – огромная существенная разница. В сравнении с клинической смертью, когда душа отлетает от тела, такое воздействие аппликаторов и ограничение внешнего кислорода – приятное регулируемое дозируемое самим испытуемым путешествие на различные пограничные уровни между сном и бодрствованием или более глубокие слои сознания и подсознания при полном физиологическом и физическом, духовном и душевном здоровье.

Абсолютно безопасное и полезное действие с последующим приобретением сверхвозможностей во всех сферах человеческого организма, сохраняемое на период от месяца до полугода и более.

Практически все, кто испытал это состояние, готовы повторять то же самое снова и снова. Рекорд нахождения в аппликаторах и в мешке с ограничением от внешнего кислорода равен 110 минутам, поставлен в Абакане женщиной – консультантом компании «АРГО».

Глава 18Колючки, что прижились в нашей семье

За 8 лет, конечно, не пришлось быть такою здоровою, как в первый день общения. И некоторые аппликаторы прижились в нашей семье, потому как используются достаточно часто.

Весь 2014 год меня мучили дикие боли в левом плече. До кошмара. Помню, выхожу из вагона метро – ветер срывает головной убор, нагибаюсь за кепкой, но не могу поднять – всю левую сторону прокалывает нестерпимая резкая боль, так, что застываю со слезами на глазах и сдавленным зубами криком. Поток людей идет, а я извиняюсь: «Простите, простите, простите, мне просто больно…» Дошло до того, что левая рука перестала подниматься. Ни туда, ни сюда, как закостенела!

В Центральной клинической больнице Москвы № 1 нейрохирурги недвусмысленно дали понять, разглядывая результаты фотоснимков позвоночника, что боли продолжатся, причем правое плечо станет беспокоить не меньше, пока не решусь на хирургическое вмешательство. МРТ показала, что это «застарелые протрузии» между 6-м и 7-м позвонками, что часто встречается у женщин, поднимающих на ноги детей. А попросту грыжи. У меня детей, слава Богу, трое! И тяжестей в жизни я перетаскала ой как много.

– Какие такие протрузии? – улыбнулась я. – Это крылья! Они отрастают к вечеру, и я даже знаю, кто за ночь отгрызает их на спине!

Выше я писала, что у Джуны была та же беда. Отвергнув даже мысль об операции, ежедневно после 18 часов я стала укладываться на аппликатор на 20–40 минут. Боль уходила слабо. Но уже в первые разы удавалось хотя бы на какое-то время безмятежно заснуть до нового рывка руки.

Я заново училась работать больною левой рукою. Нагружать больше. Поднимать чайник. Сначала чуть-чуть. Потом выше и выше. Перекладывать на левое плечо сумку. Плавать при каждом удобном случае в любую погоду. Отжиматься от стола. Виснуть на перекладине. Но главную функцию исполнил аппликатор-коврик. Лишь он один приводил в блаженное состояние облегчения.

Со временем боли начали притупляться. И прошли совсем.

Пишу еще раз. Они прошли совсем.

То есть абсолютно.

Вот решение нейрохирургов. А вот факт, что я живу. Дышу. Двигаюсь. Бегаю. Прыгаю. Работаю по 12–14, а то и 16 часов у компьютера ежедневно. И боли не беспокоят. И рука двигается свободно, как прежде.

Но в этом есть нюанс.

Большой аппликатор с названием «Коврик» ежедневно, несмотря на то что давненько ничего не болит, я стелю на две подушки, и без него просто забыла, как включать телевизор.

Второй предмет, всегда находящийся на рабочем столе, – колючий шарик. Открою еще один секрет. Однажды пришла идея – вырезать кусочки ленты в виде лоскутков и приклеить к небольшому желтому мячику, каким играют теннисисты. Ляпко, увидев мой колючий шарик, обалдел, воскликнул, что он давно хотел выпускать именно такие, и тут же забрал его у меня для массового выпуска на своем заводе.

Естественно, он придумал совсем другую форму для шариков, но тираж разноигольчатых шариков появился незамедлительно, и самый первый был моим!

Шарики «уходят» с моего стола за моими гостями. То есть это называется «у них с периодичностью пару раз в месяц вырастают ноги». И тут же появляются новые веселые из разноцветного натурального каучука «от Ляпко», как кошки, у которых множество жизней. Шарики я разминаю до прокалывания кожи на ладонях – жестко, особенно когда мысль витает где-то в облаках и никак не может пролиться на бумагу.