И кто мог знать: под снегом лед. А у меня кеды-шиповки. И вот падение. Всем телом на бетонную плиту. А она – под углом к стене здания. И это меня спасло от тяжелых травм. Поднялся. Болей нет. Побежал опять. Добежал до проруби и окунулся в ледяную купель. После этого опять побежал. Вокруг стадиона. И ничего. Все нормально. Но к концу лета что-то во мне сломалось. Захандрили ноги. Легкость в беге исчезла. Позвоночник «молчал». А в конце августа начали «жаловаться» руки, в суставах, плечах. Спать стало невозможно: ночью дикие боли. Спасал бальзам «Лев». Месяц без сна! Звоню своему другу Юрию Лукичу Семендяеву. Это – аптечная справка, а он заведующий. Он мне сразу – телефоны доктора Ляпко в Красногоровке. Созвонился. Приехал. Познакомился. Встретили меня добрейшие глаза и улыбка. Волшебные руки сделали свое дело, и я стал ездить ежедневно. В начале – сауна. Потом мануальная терапия. Его пальцы – на позвоночнике. Он изучал. Ставил диагноз. И он сказал: «Вот здесь между позвонками входит мой палец. Чувствуете? Позвонки „разъехались“. А теперь терпите». И я терпел. А было очень больно. Потом приходило облегчение. И опять сауна. А после сауны – разноигольчатые аппликаторы. И он меня ими «обкладывал» со всех сторон. Ставил много иголок, длинных и коротких. Короткие – в уши. И ездил я два месяца. А в ноябре однажды он посмотрел мне в глаза и сказал: «Все. Я выдохся. Завтра я уже в отпуске». А на самом деле к этому времени он уже полностью исцелил меня. После этого подарил мне целый набор аппликаторов. И по сей день я не могу без них жить! Они как живые, друзья! И пошли они по моим родственникам и друзьям. И одиннадцать лет у меня теперь настоящий санаторий. И не раз в году. А каждый день! И я говорю: «Доктор Ляпко – это счастье!»
Четверть века я занимаюсь йогой. Ибо она – ключ к здоровью позвоночника. Хорошо известно: «Человек настолько молод, насколько молод его позвоночник». Меня тревожил не только позвоночник, но проблема сна. Это у меня всегда было слабое звено. Еще 25-летним парнем я пережил чудовищную бессонницу – многомесячную. Потом это прошло, но тревога осталась. Где-то в глубине памяти прижился страх повторения того, что было ранее. И эта тревога приводила к поискам революционного средства. И, наконец, у йогов я нашел – «20 минут сна на гвоздях равны 8 часам ночного сна».
Но в те времена это звучало, как легенда, как мечта. Ибо это было доступно отдельным йогам.
А лечебный эффект вообще был неизвестен.