Личные (гражданские) права и свободы человека и их охрана уголовно-правовыми средствами

Первый Судебник Ивана III 1497 г. предусматривал смертную казнь за убийство, совершенное «ведомым лихим человеком», которым мог считаться не только тот, кто уличен был ранее в преступлениях, но и тот, кто подозревался в них и при опросе добрых лиц был признан «лихим», т. е. преступным человеком. Квалифицированным видом убийства считалось «государское убийство», т. е. убийство холопом своего господина. Оно приравнивалось к убийству, совершенному лихим человеком, и влекло за собой смертную казнь. «А государскому убойце… живота не дати, казнити его смертною казнью» (ст. 9)[127].

Соборное Уложение 1649 г. (Уложение царя Алексея Михайловича) – это крупный кодифицированный правовой акт, оказавший серьезное влияние на дальнейшее развитие уголовного права. Уложение представляло собой свод законов и состояло из 25 глав, многие из которых посвящены уголовному праву. Об убийствах, в частности, говорится в главах XXI–XXII.

Уложение выделило убийство в самостоятельный состав преступления, отграничивая его тем самым от татьбы и разбоя. Статья 72 главы XXI гласит: «А кто кого убьет с умышления, и сыщется про то допряма, что с умышления убил: и такова у бойцу самого казнити смертию»[128].

Согласно Уложению все убийства делились на совершенные с «умышлением» и без «умышления». К последнему относилось не только невиновное лишение жизни (казус), но и неосторожное лишение жизни. И то, и другое считались совершенными «без хитрости», «без умышления» и были уголовно ненаказуемыми (ст. 18, 20 гл. XXII)[129].

Как и прежде, суровость наказания существенно дифференцировалась в зависимости от социального положения виновного и потерпевшего, от того, кто из членов семьи и в отношении кого совершал посягательство.

Самой тяжкой смертной казнью – зарытием виновного живым в землю каралось мужеубийство. «А будет жена учинит мужу своему смертное убийство, или окормит его отравою… ея за то казнити, живу окопати в землю, и казнити ея такою казнею, безо всякой пощады…» (ст. 14 гл. XXII)[130]. Сурово наказывалось и убийство родителей: «Будет которой сын или дочь учинит отцу своему или матери смертное убийство, и их за отеческое или за матерые убийство казнити смертию же безо всякия пощады» (ст. 1 гл. XXII). С другой стороны, убийство родителями детей наказывалось тюремным заключением на один год (ст. 3 гл. XXII).

Тягчайшим преступлением считалось убийство господина своим слугой. «А будет чей человек того, кому он служит, убьет до смерти и его самого казнити смертию же безо всякия же пощады» (ст. 9 гл. XXII). Причем строго – отсечением руки – наказывалось даже приготовление и покушение на такое преступление (ст. 8 гл. XXII).

В то же время лишение жизни господином своего крестьянина хотя и влекло наказание, но гораздо более мягкое. «А убьет сын боярской или сын его, или племянник или прикащик чьего крестьянина… и у того сына боярского из его поместья взять лучшего крестьянина с женою и детьми… и отдать во крестьяны тому помещику, у которого крестьянина убили;… да на таких же убойцах таких побитых крестьян правити кабальные долги, и сажати их в тюрьму, до государева указу, а смертию их не казнити; а в кабальных долгах отказати» (ст. 71 гл. XXI)[131].

Определенные дополнения в вопросы наказуемости преступлений против жизни внесло законодательство Петра I, особенно его Артикул воинский 1715 г., который ввел ряд новых квалифицированных видов убийств. При этом за простое убийство он предусматривал смертную казнь через отсечение головы: «Кто кого волею и нарочно без нужды и без смертного страху умертвит, или убьет его тако, что от того умрет, онаго кровь паки отмстить, и без всякой милости оному голову отсечь» (Артикул 154)[132].

За квалифицированное убийство предусматривалась смертная казнь через колесование. К таким Артикул Петра I относил убийство родителей, дитя во младенчестве, отравление, убийство по найму, убийство солдатом офицера, убийство на дуэли (Артикулы 161, 162, 163) [133].

Согласно Артикулу воинскому преступлением признавалось самоубийство и покушение на него. При совершении такового наказание обращалось на его труп. Палач должен был «тело его в бесчестное место отволочь и закопать, волоча прежде по улицам или по обозу» (Артикул 164)[134]. Исключение составляло совершение самоубийства душевнобольным. В этом случае тело его хоронилось без церковных обрядов в «особливом, но не бесчестном месте».

По общему правилу покушение на самоубийство также наказывалось смертной казнью. Но если причиной самоубийства было мучение, досада, стыд или беспамятство, то за покушение на него полагалось «бесчестное изгнание из полка» (толкование Артикула 164).