Личные (гражданские) права и свободы человека и их охрана уголовно-правовыми средствами

Понятие похищения человека, не определенное законом, раскрывается судебной практикой. В частности, в постановлении Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 2000 г. № 207 по делу Абдуллина говорится, что «по смыслу закона под похищением человека следует понимать противоправные умышленные действия, сопряженные с тайным или открытым завладением (захватом) живого человека, перемещением его с постоянного или временного местонахождения в другое место и последующим удержанием в неволе. Основным моментом объективной стороны данного преступления является захват потерпевшего с места его нахождения и перемещение с целью последующего удержания в другом месте»[403].

Немало ошибок в судебной практике возникает в случаях, когда похищение человека сопряжено с причинением ему смерти. В этих случаях содеянное нередко квалифицируется по ч. 3 ст. 126 УК как похищение человека, повлекшее смерть потерпевшего[404]. При этом не всегда выясняется психическое отношение виновного к факту наступления смерти потерпевшего. А между тем именно этот момент является здесь определяющим. Закон предполагает квалификацию по ч. 3 ст. 126 УК лишь в том случае, когда психическое отношение виновного к смерти потерпевшего выразилось в форме неосторожности. Если же по отношению к смерти потерпевшего имел место умысел, то содеянное не охватывается только составом похищения человека и нуждается в дополнительной квалификации по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ по признаку «убийства, сопряженного с похищением человека либо захватом заложника». На это, в частности, указал Пленум Верховного Суда Российской Федерации в своем постановлении от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК)» [405].

Похищение человека, сопряженное с последующим убийством потерпевшего, следует отличать от убийства, сочетаемого с действиями, лишь внешне напоминающими похищение человека.

Отличие следует проводить по направленности умысла виновного и характеру совершаемых им действий.

Если умысел виновного изначально был направлен на похищение человека, т. е. его захват, перемещение в другое место с последующим удержанием там, а затем потерпевшего умышленно лишают жизни, то содеянное в этих случаях, как уже отмечалось выше, должно квалифицироваться по совокупности преступлений: и. «в» ч. 2 ст. 105 и соответствующей части ст. 126 УК РФ (в зависимости от наличия иных квалифицирующих признаков).

Если же действия виновных были направлены не на удержание потерпевшего в другом месте, а на его убийство, то состав похищения человека здесь отсутствует.

Так, материалами дела установлено, что осужденные, избив М., решили его убить. С этой целью они поместили потерпевшего в багажник автомобиля и вывезли на пустырь, где убили. Затем, желая скрыть совершенное в присутствии К. преступление, они отвезли последнего в лес, где также убили. Поскольку действия осужденных были направлены не на удержание потерпевших в другом месте, а на их убийство, Президиум Верховного Суда Российской Федерации удовлетворил протест заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации, отменил судебные решения в части осуждения виновных по ч. 3 ст. 126 УК РФ и дело в этой части прекратил за отсутствием состава преступления[406].

Похищение человека необходимо отграничивать и от состава незаконного лишения свободы (ст. 127 УК).

Различие этих преступлений – в их объективной стороне. Для похищения человека, как уже отмечалось, характерным является последовательное совершение трех взаимосвязанных действий: захвата, перемещения в другое место и удержания похищенного в неволе. В связи с этим возникают трудности с определением момента окончания данного преступления. Так, по мнению Н. В. Бойко, похищение человека следует считать оконченным преступлением, когда виновный получил реальную возможность распорядиться судьбою похищенного[407].

Иной позиции придерживается Н. Э. Мартыненко. С ее точки зрения, с учетом повышенной общественной опасности похищения человека это преступление должно считаться оконченным на более ранней стадии, а именно с момента завладения потерпевшим и лишения его возможности свободы выбора по своему усмотрению места пребывания[408]. Вряд ли с соображениями Н. Э. Мартыненко можно согласиться. Поскольку объективная сторона похищения человека носит сложный характер и обязательным ее признаком является перемещение потерпевшего против его воли в другое место и насильственное удержание его там, то момент окончания этого преступления должен быть связан именно с моментом удержания похищенного в другом месте в неволе, хотя бы некоторое время. Эта позиция является наиболее убедительной и признанной как в теории, так и судебной практике.