Лилии распускаются в полночь

– Ты бы только знал, как мне все надоело! Работа, дом, одни и те же бумаги с утра и до вечера, одни и те же лица вокруг, одни и те же разговоры, один и тот же начальник, который сам не знает, чего он хочет… Все так монотонно, все так серо, все так предсказуемо… А это не я! Это не моя жизнь! Я люблю приключения. Я люблю, когда каждый день не является клоном предыдущего! Я устала от этой жизни, мне нужна другая!

– То есть моя жизнь?

– Ты ведь необычный. И жизнь у тебя необычная.

Громов вздохнул. Чайлин скукожился так, что стал чуть ли не в два раза ниже ростом, он сделал попытку попятиться, но тут же остановился. Его восточное воспитание подсказывало, что он не должен присутствовать при таком личном разговоре, но при этом он боялся, что если решится оставить нас наедине, то надзиратель может воспринять это как побег, и расплата будет страшной.

– Ты можешь отойти, – позволил ему Владлен. Когда тот резко отпрыгнул на несколько семимильных шагов, Громов посмотрел мне в глаза и с несвойственной ему мягкой интонацией сказал: – Тебе со мной нельзя. Мне не нужны слабые места.

– Я слабая? – почти обиделась я.

– Чтобы делать то, что я делаю, я должен быть сильным. А сильным человек может быть, только когда он ни к чему и ни к кому не привязан. Не ты слабая, а я с тобой буду слабым.

– Что же мне делать? – Я совсем растерялась. Прямо как Руслан сегодня.

– У тебя же есть парень? И ты его любишь?

– Он меня обидел.

– Я тоже мужчина, я тоже могу обидеть. – Проводница объявила о скором отбытии поезда. Провожающие должны покинуть вагон, отъезжающие – занять места в нем. – Слушай внимательно и запоминай. Повторять я не стану, у меня просто на это нет времени. Люди не совершенны. Все. Но это не значит, что никому нельзя верить. Если ты пересолила суп, ты же не перестанешь из-за этого его варить, потому что не можешь больше себе доверять. Ты просто в следующий раз посолишь меньше. Наша сила в том, что мы знаем свое несовершенство и поэтому умеем учиться. Ты знакома со мной несколько дней и весьма поверхностно, однако целых два раза сумела мне довериться, причем один из них доверила собственную жизнь. И как видишь, ничего плохого не случилось. Почему же ты не можешь доверять своему парню, с которым знакома много-много лет и близко? Вдруг тоже ничего плохого не случится? Вдруг ты с ним будешь счастлива?

– А ты?

– А я должен уйти. Смирись. – Он изящным жестом глянул на циферблат золотых часов и улыбнулся мне какой-то особенной улыбкой, нежной и всепрощающей, какой я у него никогда дотоле не наблюдала. – Радуйся, редким людям удается на целых две минуты стать учениками великого Горгона. Тем более – без предварительной записи на форуме.

Я смотрела, как спины вначале матроса, а затем и Громова пропадают в недрах зеленого вагона и как поезд потихоньку набирает скорость, везя каждого пассажира в пункт назначения согласно его заданию, его цели, его предначертанию, и слезы хлынули из моих уставших глаз. Но то были не слезы обиды, разочарования, боли… Вовсе нет. То были слезы благодарности!