Лилия и серп

Но сладость есть и в диком воеВдруг встрепенувшейся зимы,Как жутко-сладок шелест тьмы,

И любо сердцу роковое,В чьем сумраке безвестный часНад грозной бездной водит нас!

«Я гордо мудрствовал когда-то…»

Я гордо мудрствовал когда-то,Что беглый жар в людской душе —Лишь вечной цельности утрата,Лишь шелест вихря в камыше…

И сердце билось и черствело,Себя отняв от бытия,И вот в груди осиротелойЛишь боль проклятья мерил я…

А ныне я молюсь: НетленноВсе, что приемлет праха лик,И всей повторностью вселеннойМой жребий смертного велик…

СКАЗКА

У людской дороги, в темный прах и ил,Сеятель безмолвный тайну заронил…

И вскрываясь в яви, как светает мгла,Острый листик к свету травка вознесла…

Вот и длились зори, дни и дни текли,И тянулся стройно стебель oт земли…

И на нем, как жертва, к солнцу был воздетВ час лазурной шири малый алый цвет…

Так и разрешилось в пурпуре цветкаВсе немотство праха, дольняя тоска…

И была лишь слава миру и весне —Вот что скрыто, братья, в маковом зерне!

ЗАПОВЕДЬ СКОРБИ

Когда пред часом сердце нагоВ кровавой смуте бытия,Прими тревогу дня, как благо,Вечерняя душа моя.

Пусть, в частых пытках поникая,Сиротствует и плачет грудь,Но служит тайне боль людская,И путь терзаний — божий путь.

И лишь творя свой долг средь тени,Мы жизнью возвеличим мирИ вознесем его ступениВ ту высь, где вечен звездный пир.

И вещий трепет жизни новойВзростит лишь тот, скорбя в пыли,Кто возлюбил венец терновыйИ все изгнание земли.

БЕЗМОЛВИЕ

Я в жизни верую в значеньеМолитв, сокрытых тишиной,И в то, что мысль — прикосновеньеСкорбящих душ к душе родной…

Вот почему я так упорноИз тесноты на мир просторный,Где только пядь межи — мой дом,Гляжу в раздумии немом…

И оттого в томленьи духа,Благословляя каждый час,Что есть, что вспыхнет, что погас,

Безмолвный жрец, я только глухоМолюсь святыне Бытия,Где мысль — кадильница моя…

РАЗДУМЬЕ

Цвети, душа, пока не сжатыЗной дней отбывшие поля,—Пока не плачет боль утраты,Как зов бездомный журавля…

А там, в угрюмый час ущерба,Сквозным скелетом встанет вербаСредь пустоши без рубежа,Где лишь протянется межа,

Шурша редеющей щетинойИ раня слух, волнуя кровь —Средь мертвой чащи вновь и вновь

Зловещим звоном крик совиныйПри бледном зареве луныПронзит пустынность тишины.

BEШНИЕ СТРУНЫ

Раскрылся к цвету хмурый север,И снова зимний сон далек…То в синий лен, то в красный клеверСвои холмы пpocтop облек,

И грудь, дышавшая лишь болью,Дивясь полдневному раздолью,Его лазурь и зной, как мед,В забвеньи детском жадно пьет…