Лирические стихи, Казань

Ошибаетесь - это мой Рохан, через него я пробираюсь последние недели.

июль 1992

А-Б-Б-А

1.

Тебя разбудят именем тревоги,

И сразу станет нечего бояться.

Опасности - крикливые паяцы

Свистят и пляшут посреди дороги,

И чувствовать заранее не надо,

Что вскорости кому-то будет плохо

Подсушенные шарики гороха

Уже трясутся в погремушках ада,

И ощутив в своей ладони тяжесть

Булыжника, дубины, рукояти,

Ты вступишь в бой. И упадешь некстати

Мгновенье до победы.

Есть ли Бог? Да, есть.

2. Гладиолус

Я думала, это - кровь,

А это всего лишь меч,

Короткий - как вихрь встреч,

И рубящий - вновь и вновь.

Я слышала рев толпы

И рокот рычанья львов,

И скрежет своих зубов

Под тяжестью пустоты.

Возьму перочинный нож

И срежу себе я меч,

И будет по пальцам течь

Роса. Это кровь? Ложь.

3.

Я красива всегда не к добру

Это значит - меня разлюбили.

И не надобно тратить усилий,

Чтоб заплаканной быть поутру.

Я мечтаю всегда не к добру,

Потому, что когда я мечтаю,

То, мечтаемое, я теряю,

Как монетку в сосновом бору.

И еще я смеюсь не к добру.

Я смеяться всегда не умела.

Научусь. Хохотать буду смело.

А потом очень скоро умру.

24 августа 1992

* * *

Потерянных стихов безрадостное счастье,

И жалобный отсвет оконного стекла,

И запертая дверь, ведущая в ненастье,

И старого письма поникшая зола.

сентябрь 1992

СТАРАЯ ЖРИЦА

Я ни в мыслях, ни в сердце греховных страстей

не держала.

Отпевала, крестила чужих я детей, но своих

не рожала.

Не упомнить имен, не исчислить молитв,

но, старея,

Я устала от слез, покаяний и битв.

На горе я,

Опираясь на посох старинный, молчу.

Дети, дети...

Вы скользите по жизни, как пыль по лучу,

в божьем свете.

Что за радость - транжирить бесславно тот свет,

в тьму стремиться...

Распростертое тело умоет рассвет

старой жрицы.

24 сентября 1992

Б И Т Ы Й Л Е Д

или

поэма последнего менестреля

из народа государя Фингольфина

Не перепутать вечно юного и просто юного,

Не возвратить того, кто ушел за пределы вечности.

Далек тот миг, когда стало впервые солнечно,

Еще древнее - время звездного царствия.

А между ними - семь серебряных лун,

Семь восходов серебряных, семь закатов,

Первый луч последней надежды - последнего светоча,

Первый шаг по битому льду Хелкараксе...

...И когда луна поднялась над мраком Запада, Фингольфин приказал трубить в серебряные трубы и начал свой поход в Средиземье. И тени его воинов, длинные и черные, шли перед ними...

Знак Луны на гербе твоем

Голубой с серебром окоем...

Снова славу тебе поем

Я и лютня моя, вдвоем...

...И был в свите Фингольфина музыкант по имени Селтор, коим и был воспет путь в Средиземье, долгий путь из Тириона на Туне. И назван был Селтор последним менестрелем из народа Фингольфина, ибо не коснутся никогда серебряных струн те из нолдор, кто сгинул в ледяных болотах и смертельных туманах Хелкараксе, и как не будет воином тот, кто бросил в бою меч, так не быть более менестрелем тому, кто не донес до конца пути свою музыку, флейту, лиру, лютню...

На зеркале-дне океана-купели

Тысячи звезд, отражаясь, пели.

И столько же, сколько сверкающих трелей,

Было в блаженном краю менестрелей.

Если один умолкал навсегда,

Звездную точку гасила вода.

Если же новая песня звучала,

Новой звездою вода отвечала.

Созвездья с октавами переплетались,

Музыкой волны переливались.

Если прибрежья во льды облачились,

Песни сквозь толщу все же лучились...

...Однажды я в скалах ночных заблудился,

Уснул на камнях - сон усталый приснился:

Что к дому вернулся я, но - слишком поздно,

Погас и умолк навек мой народ звездный.

Те же, кто чудом сумел остаться,

Ни песен не молвят, ни слов - боятся.

И тьмою сочатся вода и небо,

И ужас на землю нисходит следом...

Тут я проснулся в тревоге, в горе,

Но мне тихонько шепнуло море:

"Не верь, этот сон не посмеет сбыться..."

И все же что-то должно случиться.

...Тогда мрак Унголиант поднялся до самых корней деревьев, а Мелькор прыгнул на холм и своим черным копьем поразил каждое древо до самой сердцевины, нанеся им страшные раны... И великая тьма упала на Валинор.

Звездное время подходит к концу

Это давно уже нам предрекали.

Мы расступились навстречу гонцу,

Добрых вестей от него и не ждали.

Он не устал в торопливом пути

Весть пригибала к земле, на колена:

"Рухнул Форменос..." От черной плети

Раны уже не излечит Ниенна

Слезы струятся по склонам холма

Тщетно... Безжизненно ветви повисли.

Холод и мрак - это просто "зима",

Новое слово, сковавшее мысли.

Все изменилось - все звуки, цвета,

Новая речь - это вопли проклятья.

Благословенные нами места

Стали мертвы. И как недруги - братья.

...Вновь Куруфинвэ вошел в Тирион,

Гулко шаги и слова отдаются:

"Славою тот, кто со мной, осенен.

Трусы и слуги пускай остаются...

Новые краски бескрайних земель,

Где мы не будем обману подвластны...

Битвы, потери... Туман и метель...

Но наши подвиги будут прекрасны!"

...Новых мелодий пронзительный звук

Маршами кем-то потом назовется.

Шум голосов и оружия стук.

Факелов дым по ветру вьется.

- Прекрасным будет завершенье, - воскликнул Феанор, - хотя предстоит долгая и трудная дорога! Скажем рабству - прощай! Но также простимся и с покоем!..