Лишь одна музыка

— Я? — спрашивает она, еле заметно напрягаясь.

— Мы.

Она останавливается перед картиной — на ней церковь с куполом и башней вдалеке за водным пространством. И несмотря на то что я там никогда не был, этот вид мне кажется знакомым40.

— Мы с Марией поехали туда через несколько месяцев после моих выпускных экзаменов, — говорит она. — В первую ночь была гроза с молниями, сверкавшими по всей лагуне. Я все время плакала — очень глупо, — ведь это все равно было очень красиво.

— Не так уж и глупо. — Хочу тронуть ее за плечо, но удерживаюсь. Я чувствую, что мы чужие друг другу.

— Ты должен туда съездить, — говорит она.

— Я еду, — отвечаю я. — На самом деле мы едем туда этой весной.

— Кто «мы»?

— Квартет.

— Что у вас там?

— Пара концертов — ну и Венеция, само собой. Мы летим туда из Вены.

— Из Вены? — говорит Джулия. — Вены?

— Да, — говорю я. И, поскольку она продолжает молчать, добавляю: — Мы играем Шуберта в «Музикферайне»41.

Через секунду она говорит ровным голосом:

— Я скажу маме, чтобы она не пропустила. Теперь она живет там. И моя тетя.

— А ты? Ты не придешь?

— Я теперь живу в Лондоне.

Мое лицо вспыхивает.

— Все-таки в Лондоне! Так я и знал.

Вдруг она что-то вспоминает и бледнеет от беспокойства.

— Майкл, я должна идти. Уже четвертый час. Я потеряла счет времени. Мне нужно... забрать кое-кого.

— Но...

— Не могу сейчас объяснить. Я должна идти, действительно должна. Совсем уже опаздываю. Увидимся завтра.

— Но когда? Где?

— В час?

— Да, но где? Опять здесь?

— Нет — я оставлю тебе сообщение на автоответчике.

— Почему ты не перезвонишь мне попозже?

— Я не могу. Буду занята. Я тебе оставлю сообщение до того, как ты вернешься домой. — Она разворачивается, чтобы идти, почти в панике.

— Почему ты им не позвонишь — сказать, что немного опаздываешь?

Но она не оборачивается и не останавливается, чтобы ответить.

3.3

Вот и вся наша встреча. Даже расставаясь, мы не коснулись друг друга. Мы говорили не больше пяти минут, и то — натянуто и урывками. Я ничего не знаю про нее, о чем она теперь думает, кто она теперь. Я опустошен. След ее духов остается в воздухе, легкий, лимонный. Я брожу по залам, разглядываю оружие: мечи, ятаганы, кинжалы, кирасы, шлемы. Лошадь в черных стальных доспехах нависает надо мной, как танк. Полный зал детей, нарисованных Грёзом42, пышущих фальшивой невинностью, улыбающихся в пустоту, мимо меня, или робко воздевaющих глаза к небу. Часы с черным ободом показывают две фигуры из золота: богиню и молодого человека — царя или царевича. Она намного его больше, но ее маленькие пальцы лежат на его несообразно огромной руке. На верхнем этаже и на нижнем я бреду в каком-то трансе, взволнованный, глядя и не видя: аллегория, миф, пейзаж, королевский портрет, комнатные собачки, натюрморт. Служитель скрестил руки на затылке, и двигает головой налево и направо, потом распрямляет пальцы. В этом зале я слышу голос моей скрипки. Венеция окружает нас — безмятежный Каналетто с бирюзовой водой, амальгамы Гварди — неопрятные и опередившие свое время.

Мы были не вместе эти часы, каждый оставался заточенным в своем мире. Этот зал — единственный, в котором мы разговаривали. И как после этого узнать друг друга? Похоже, она не обижена на меня, она даже сказала, что хочет опять меня видеть.

Я останавливаюсь у всех портретов, перед которыми останавливалась она. Я вижу и слышу ее: ее напряженные плечи, когда она стояла перед «Дамой с веером», ее смех, когда она смотрела на фрагонаровскую кокетку в розовых оборках, летящую на качелях.

Я стою перед картиной и вспоминаю ее смех. Счастлива ли она? Почему она снова хочет меня видеть? Почему из всех возможных мест она выбрала именно это? Просто первым пришло ей в голову после концерта? Вряд ли из-за Венеции.

Ее смех был радостен. И все же вдруг она забеспокоилась и погрустнела.

Зардевшееся лицо озорно смотрит на туфельку, летящую в воздухе над пеной листьев. Веревки исчезают в туманной темноте вверху. Картина чарует. Она на время задержала здесь Джулию. Зачем искать иную причину?

3.4

Окружающий мир набрасывается на меня из моего автоответчика. На нем семь сообщений: небывалый урожай. Первое — от Джулии. Она предлагает встретиться завтра в Оранжерее в Кенсингтонских садах. В нескольких минутах хода от моего жилья, но вряд ли она могла это знать.

Пара звонков, связанных с «Камерата Англика», про всякие репетиции, которые я должен то ли «вписать» в календарь, то ли «выписать» из календаря.

Эрика Коуэн звонит, чтобы повосторгаться нашим вчерашним выступлением и сказать: Эллен передала ей, что после концерта к нам подошла Джулия. Как прекрасно. Она так счастлива за меня, все приходит к тому, кто умеет ждать. И у нее есть интересная новость для квартета, но мы должны потерпеть до завтра.

Сообщение от Пирса. Он почувствовал, что я был рассеян, когда мы обсуждали концерт на пути домой. Он бы хотел кратко подвести итоги. И у Эрики есть что-то, чем она хочет с нами поделиться. Не могли бы мы встретиться у Эллен завтра в два?