Литерасутра. Знаменитые книги в эротическом переложении

Леса дергалась все сильней, вода вспенилась, и на поверхности мелькнул бледно-лиловый хвост.

– Марлин. Настоящий гигант.

В следующее мгновение по левому борту из-под воды показалась голова женщины. Чертовски красивой, симпатичной женщины.

– Эй, седой! Подай руку, я влезу к тебе.

Не колеблясь ни секунды, старик послушно подал русалке руку. Однако смутился, увидев, что она голая.

– Не бойся, можешь потрогать. Мне даже будет приятно.

Она развернулась лицом в сторону моря, и старик, ухватив ее под мышки, втащил на борт. При этом руки он сомкнул у нее под налитыми тяжелыми грудями. В штанах у старика зашевелилось. Облокотившись на румпель, он нерешительно присмотрелся к «улову». Обыкновенно пойманную рыбу он глушил дубинкой, а после потрошил мачете.

– Спасибо, Viejo[9]. Обожаю прикосновения стариков, опытных мужчин. Я кружила под тобой несколько дней кряду, все ждала, когда ты выйдешь в море без мальчика. И вот дождалась. Бери меня, люби меня.

Она буквально набросилась на него и поцеловала. Ее губы имели приятный солоноватый вкус. Она мягко запустила ему в рот язычок, постанывая, принялась кусать и посасывать его губы. У старика встал.

– Поиграй с моими грудями. Мни их, ущипни за соски. Ласкай меня.

Левую руку свело судорогой (старик сидел в неудобной позиции). Будь на борту мальчик, он помог бы.

– Давай же, левая, не подведи. Нашла время!..

Мозолистыми руками старик принялся мять tetas[10] русалки. Гладкая кожа и нежный изгиб ее животика напомнил о шлюхах, которых старик знавал в парижском Пигале[11]. Женщина стонала все громче. Она запустила язык старику в ухо и положила его ладонь себе на лобок. Старик с удивлением нащупал влажное отверстие ровно там, где начинались чешуйки рыбьего хвоста. Гладкое и безволосое лоно напомнило, как в Рио он выпивал кайпиринью в компании потаскушек.

– Ai, papi[12], как мне нравятся грубые руки честного трудяги. У тритонов, что якшаются с богатыми сучками, руки мягкие, изнеженные.

Он запустил в нее пальцы, и она прильнула к нему. Расстегнула штаны старика, вытащила на свет божий его мужское достоинство и принялась надрачивать его. Старик чересчур возбудился и, чтобы ненароком не кончить, начал думать о постороннем: о львах на побережье Сьерра-Леоне, о штормах близ Нового Орлеана, о двоюродной бабушке Эсмеральде.

– Войди в меня.

Она повалила его на себя, сильная, как носорог, которого старик убил в Малави. Он и русалка сношались, как животные – грубо, безудержно. Казалось, в лодке сейчас происходит великая борьба двух начал: мужчины и женщины, человека и рыбы, самого старика, наконец, и всех женщин, которых он когда-то брал, его первой любовницы и тех, что последовали за ней.

Старик кончил первым: выстрелил в русалку семенем, чисто и гладко, как из длинноствольного ружья. Она застонала и затряслась, словно бык, павший под ударом шпаги опытного тореро, вроде мастера Хоселито, на мадридской арене.

– А-ах, Sahib[13], как мощно ты в меня излился.

– Si… bueno[14]… уф… Я уже восемьдесят четыре дня не кончал. Левую руку часто сводит, а я как раз ею себя ублажаю. Ну, может, заглянешь со мной в Гавану? Хлопнем по стаканчику мохито, а то и по дюжине?..

37. Каталог Boden

Идеальные замшевые лодочки, lb129

Джонни Боден всегда говорит: когда занимаешься сексом у стенки, главное – правильно подобрать угол. Мы придумали необычное решение – дерзкие туфельки с каблуком высотой 5, 7 или 10 сантиметров! Купите пару для каждого партнера. (Настоятельно рекомендуем использовать специальный защитный спрей для замши.)

Вопрос модели:

– Марселина, какая ваша любимая поза?

– Я француженка, и потому – «французская любовь», bien sur!

38. Хорхе Луис Борхес «Вавилонская библиотека»

Библиотека – это бесконечная, непрерывная мозаика из шестигранных галерей, наслоенных одна на другую. Библиотека напоминает исполинские соты, которым не видно конца и края. Каждая галерея по структуре – близнец своего соседа по вертикали и горизонтали.

Галереи связаны между собой зеркальными коридорами и винтовыми лестницами. Некоторые библиотекари всю жизнь проводят в одной ячейке за переводом и интерпретацией хранимых в ней текстов. Некоторые ищут лишь одну книгу с Оправданием их жизни. Я Инквизитор и ищу Компендиум, совершенный кодекс, содержащий суть всех томов Библиотеки. Однако недавно моя цель переменилась.

Вчера при тусклом свете ламп в Пурпурном Шестиграннике я, как обычно, погрузился в чтение тома ин-октаво в переплете из желтого шелка, как вдруг моего слуха коснулись дивные звуки. В Библиотеке дозволено лишь шептаться, но где-то поблизости пела женщина. Я поднял взгляд и увидел перед собой сирену в прозрачной блузке и очках. Не успел я опомниться, как она перегнулась через стол и поцеловала меня. Затем, сверкнув убранными в пучок волосами, вышла в узкий коридор и поманила за собой. Там, прижав меня к зеркалам, вновь поцеловала.