Литерасутра. Знаменитые книги в эротическом переложении

И тут мне открылось прошлое. Вкус маминого угощения напомнил, как по воскресным утрам в Комбре (до ухода на мессу) тетка Леония потчевала меня «мадленками», когда я заглядывал к ней в спальню пожелать доброго утра. Она давала мне пирожное, предварительно макнув его в свой чай или отвар из трав. Ах, тетя Леония! Как радовали меня те воскресенья, что позволяли отвлечься от порока бесконечного самоудовлетворения, так беспокоившего моих родителей. Удерживая в мыслях это воспоминание, я взглянул на матушку. О, как она ругалась, забыв о благонравии, случись мне опоздать на мессу. Уж не нашептала ли она тогда что-нибудь тете Леонии?

Так, доедая «мадленки» и согревая душу воспоминаниями о чудных воскресеньях, я в который раз поразился сложному устройству нашей памяти, и как события могут предстать перед нами в ином свете, стоит взглянуть на них сквозь призму времени.

43. Кен Фоллетт «Столпы Земли»

Том настороженно выпрямился, услышав, как кто-то крадется у него за спиной. В это время года, когда земля схвачена заморозками, голодают не только люди. Волки, потеряв страх, забирались все дальше на юг от Пеннинских гор. Том сжал рукоять молота, готовый нанести удар, когда вдруг учуял мускусный запах. Если в кустах притаилась волчица, то у нее течка.

Раздался свист: «фьить-фьююю». Это точно не неясыть, но кто же тогда? Отец часто водил Тома в лес запоминать пение птиц, однако сейчас Том не сумел определить, кого слышит. Свист повторился: «фьить-фьююю». Запах усилился, стал совсем отчетливым.

Внезапно из подлеска вышла девушка в накидке из беленой шерсти. Волосы свободно ниспадали ей на плечи.

– Фьить-фьююю, – присвистнула она. – А ты горячéй ковриги хлеба в июльский полдень!.. Как тебя зовут, милый?

– Том. Том Строитель. – В разных землях его и называли по-разному: в Камбрии, например, Камнетесом, в Винчестере, где все говорят напыщенно, Зодчим, ну а здесь, в Или, на болотистых равнинах, просто Строителем. – А тебя как звать?

– Эллен. У меня нет фамилии, потому что я протофеминистка или, точнее, ведьма. Будь у меня говорящее имя вроде твоего, я звалась бы Эллен Гудфак.

Сказав это, девушка сбросила с себя накидку и, совершенно нагая, прыгнула на Тома. Повалила его на землю и крепко поцеловала, пропихнула ему в рот язык. Запустив руку Тому в штаны, Эллен проговорила:

– До тебя у меня был жонглер, так что я умею обращаться с шариками.

Она опустилась вдоль трансепта его распростертого на земле тела и губами приникла к его притвору, верней к яичкам. Эллен подула на них, и затвердевшая колонна Тома набухла еще больше. Эллен покусывала ее, щекотала, потом облизнула пульсирующий столп и накрыла его бочарным сводом уст.

Том больше не мог лежать в бездействии – в конце концов, он был мастером. Мозолистыми руками он помял лепнину ее грудей, и Эллен ахнула от удовольствия. Воодушевленный, Том пальцами поискал вход в ее крипту, а найдя там следы протечки, поднял Эллен на руки и насадил на свое долото. Ведьма принялась двигать бедрами, сначала медленно и осторожно, потом быстрее и напористей; ее дыхание сделалось прерывистым, и наконец она выгнула спину и завыла. Том чувствовал, как стены ее подвалов стискивают его монумент. Перевернувшись, он стал охаживать Эллен своим деревянным молотом и наконец излился в ее нишу. Затем оба улеглись на землю, накрывшись шерстяной накидкой, и уснули.

На следующий день Том, как проснулся, сразу пошел на стройку собора. Проверил лепнину, осмотрел крипту – не завелась ли от сырости плесень, поработал в погребах долотом и наконец деревянным молотом выбил все дерьмо из ниш.

44. Джонатан Франзен «Свобода»

Выпятив пышную грудь, она игриво склонила головку набок. Глядя на нее в бинокль, Уолтер усилил увеличение и зáмер, сообразив, что она тоже на него смотрит. У мужчины прямо сперло дыхание. Разделявшая их пропасть в тридцать футов казалась не шире тридцати дюймов – так велико было создавшееся напряжение. Потом она отвернулась посмотреть на лист, предоставив Уолтеру любоваться ее впечатляющим задом. Ей определенно нравилось, что Уолтер за нею наблюдает. Ее пышное тело купалось в пятнах солнечного света, окруженное золотистым нимбом.

Потом она вдруг развернулась. В клюве у нее извивался червяк.