Литературный тур де Франс. Мир книг накануне Французской революции

Робер порекомендовал систему «страховки», которую STN освоило несколько позднее с помощью Февра из Понтарлье, и даже подыскал подходящего исполнителя: Гийона-старшего, который действовал из Клерво-ле-Лак, высокогорной юрской деревушки невдалеке от Женевы, но уже по французскую сторону от границы75. У Гийона была возможность нанимать целые команды из местных крестьян для того, чтобы те на своих плечах переносили пачки книг на его склады в Клерво; затем он переупаковывал товар как груз для внутренних перевозок и отправлял по нужным адресам во Франции. Как только будут налажены безопасные маршруты, писал Робер, дела быстро пойдут в гору. Он уже успел послать в STN

второй заказ, попросив прислать ему еще одну партию «философских трудов и непристойных романов». Заказ включал дюжину экземпляров атеистического трактата «Система природы» д’ Ольбаша, дюжину – утопического романа «Две тысячи четыреста сороковой год» Луи Себастьена Мерсье и полдюжины – скандального пасквиля Le Gazetier cuirasse76.

Первый груз прибыл благополучно. Робер заказал еще, сосредоточив теперь внимание не на livres philosophiques

, а на книгах легальных, но изданных пиратским образом. Он отправил платеж и даже предложил доставлять грузы STN другим книготорговцам из своего форпоста в Лон-ле-Сонье до Шалон-сюр-Сон. Но в 1773 году контрабандное предприятие Гийона прекратило существование. Начались сложности со взаимопониманием (письма без ответа, грузы, доставленные не туда и не вовремя), пограничный патруль арестовал группу носильщиков, а епископ Сен-Клода пригрозил, что начнет отправлять контрабандистов на галеры. Робер не заказывал книг до сентября 1774 года. К тому времени STN открыло маршрут через Лион, а Робер нашел способ получать небольшие упаковки из Мейрена, деревни на окраине Женевы, через тех самых агентов Генерального откупа, которые должны были патрулировать границу. Из великого множества книг, в которых нуждались его клиенты, он особо выделил апокрифические «Мемуары Людовика XV», скандальное описание французской придворной жизни в эпоху короля, умершего всего четыре месяца назад: «Пришлите как можно быстрее шесть таких книг».

Заказы и поставки шли сплошной чередой на протяжении трех следующих лет, время от времени перемежаясь обычными в тогдашней книжной торговле претензиями сторон друг к другу – касательно задержек с доставкой тюков, испорченных листов, несогласия с выписками по счетам и договоренностей об оплате. Несмотря на все эти мелкие шероховатости, отношения выглядели вполне дружескими. Робер и Готье, которые, как правило, предпочитали действовать из Бельфора, в ходе своих поездок останавливались в Нёвшателе, а STN

продолжало отправлять в Бельфор, в Лон-ле-Сонье и в Бурк-ан-Брес партию за партией книг, пока в 1778 году, незадолго до того, как Фаварже тронулся в путь, предприятие Робера и Готье не обанкротилось.

В первый раз STN выказало серьезную озабоченность происходящим в письме от 27 ноября 1777 года: беспокойство было вызвано отсутствием ответа на несколько предыдущих писем и неоплаченным счетом. Затем последовали несколько месяцев полного молчания. Потом, уже в марте 1778 года, в STN узнали о том, что Робер и Готье приостановили все платежи. Робер представил балансовый отчет в парижский коммерческий трибунал (Juges et consuls

) 23 июля 1778 года. Это было совершенно неправильно, с точки зрения нанятого издательством в Бурк-ан-Бресе юриста, поскольку сама компания была расположена в Бурке77. После того как юрист пригрозил подать на компанию в суд округа (bailliage), Робер и Готье попытались договориться с STN, предложив выплатить все свои долги, но только с отсрочкой на четыре года и без процентов. Это неприемлемо, ответили из STN: беспроцентная выплата была эквивалентна списанию пятой части долга (четыре года по пять процентов). Под постоянным давлением со стороны буркского адвоката Робер и Готье в конце концов заплатили по счетам. Сумма долга составила всего 311 ливров, и буркское соглашение сторон стало предисловием к основному событию – судебному постановлению, принятому в Париже.