Литовское государство. От возникновения в XIII веке до союза с Польшей и образования Речи Посполитой и краха под напором России в XIX веке

Так как Витовта не было дома, то посольство имело достаточно времени осмотреть город Вильну и познакомиться с высшими лицами города. Больше всех понравился Кибурту католический епископ Андрей Василло. По словам рыцарей, Василло был высокого роста, приятной наружности, с изящными манерами; говорил он бойко по-немецки и по-латыни. В самый день прибытия посла епископ пригласил его со свитою к себе к обеду. Вечером Кибурт и его спутники отправились в собор. В своем дневнике Кибурт так описывает главный католический храм в Вильне: «Здание отличается обширностию и было построено там, где находился языческий храм, так что стены сего последнего остались нетронутыми и вошли во вновь выстроенный католический собор. Внутри собор разделен был тремя рядами массивных колонн. Колонны эти поддерживали двускатную крышу. По внешним углам здания возвышались четыре башни и еще три на ребре крыши. В самом храме, по сторонам, устроены были разные часовни (каплицы) и небольшие приделы с алтарями, отделявшиеся от внутреннего помещения решетками». Главный алтарь стоял там, где прежде горел неугасимый огонь Перкуна. Украшение храма не отличалось изяществом, но повсюду блистали отлитые из дорогих металлов канделябры и разные стоячие и висячие светильники. Когда послы вошли в собор, то в нем господствовал полумрак и слышалось однообразное пение псалмов. Но вдруг осветился зажженными свечами алтарь св. Иоанна Крестителя, и послы увидели около этого алтаря столпившийся народ, дотоле почти незаметный в огромном здании. Здесь священник начал служить вечерню; голос его вскоре был заглушен хором певчих, а затем раздалась могучими звуками музыка; когда же хор и музыка стали как бы замирать постепенно, тихо и нежно, то раздалось потрясающее душу пение: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу». Такое пение и такое богослужение, по справедливому замечанию г. Иловайского, очевидно, было рассчитано на то, чтобы производить сильное впечатление на недавних язычников, и действительно, при пении вышеозначенных слов народ падал на землю. По сказанию Кибурта, литвины, как ему передавал Василло, отличались особым усердием к христианству и покорностию папским велениям и находятся на пути к западноевропейской цивилизации.

Затем Кибурт описывает ночное пиршество, устроенное в честь послов наместником Монвидом в его летнем местопребывании, в предместий Лукишки. Пир сопровождался музыкою и пением и происходил в просторной комнате, освещенной восковыми свечами, за большим овальным столом. Послы обратили внимание на то, что тут не было определенных мест по чину, а каждый садился, куда хотел, и отсюда заключили, что в Литве все равны. В своем дневнике Кибурт говорит, что как в Вильне, так и в предместьях ее были прежде рассеяны языческие капища, между ними были и каменные, посвященные разным божествам. Так, например, было каменное капище в предместье Антокольском, где находилась и священная роща, посвященная всем богам. За этим предместьем, по словам Кибурта, в его посещение Вильны, простирались большие леса на далекое пространство; тут разбросаны были зверинцы виленских бояр и их охотничьи дома, окруженные тыном. После всего этого Кибурт с большими подробностями останавливается в своем дневнике на описании ночного народного гулянья в день св. Иоанна Крестителя. Гулянье это происходило где-то за городом. Послы вечером, в сопровождении литовского полицейского чиновника, ездили за город в соседние рощи и долины посмотреть на это народное гулянье. Они там видели целые ряды шалашей и палаток. По их рассказам, бесчисленное множество простонародья сошлось сюда погулять, попить пива и пображничать; от говора, пляски, пения и музыки стон стоял над рощами и долинами, а от разведенных костров на небе отражалось зарево, как от большого пожара. Кроме простонародья Кибурт видел тут множество лиц высшего сословия – мужчин и женщин. И те и другие или ходили, или сидели на богатых коврах или подстилках вокруг огромного пылающего костра; при этом Кибурт замечает, что мужчины и женщины держали себя в почтительном отдалении друг от друга. Некоторые из мужчин и женщин высшего сословия пили и закусывали подле низких столов, другие слушали пение старцев; слуги светили восковыми свечами и факелами. Недалеко от палаток и шалашей знатных лиц, на двух пригорках, поочередно играли два хора музыки, а кругом на холмах пылали смоляные бочки и смолистые деревья.