Лицом к лицу со страхом. Путеводитель на пути к близости

Поначалу я был взбешен и обижен и почувствовал себя отчужденным от них обоих. В определенном смысле, моим первым способом справляться с обидой всегда было закрыться и отсечь внешний контакт. Старый способ, привычная реакция на рану. Эта часть меня говорит: «Забудь их, ты и без них проживешь». Но работа с этими двумя ситуациями научила меня нескольким важным урокам, которым мы все можем научиться, справляясь со страхами установления пределов и учась вновь предъявлять права на свое достоинство и целостность.

В случае с одним другом я видел, что важно проговаривать, что между нами происходит. Во мне есть требовательная часть, которая не хочет, чтобы мне приходилось это делать, и ожидает, что, если кто-то говорит, что любит меня, он всегда должен быть ко мне чувствительным. Это было моим способом избегать ответственности. Я ожидаю от окружающих, особенно от тех, кто мне близок, чтобы они были со мной чувствительными, справедливыми и честными. И когда они не такие, я чувствую себя преданным. Эти ожидания были для меня способом оставаться в регрессии и инфантильности. Мой Ребенок внутри не хочет признавать и смотреть в лицо тому, что мир просто не всегда честен, справедлив и чувствителен.

Более того, я был – ив каком-то смысле остаюсь до сих пор – в зачарованном состоянии надежды, что люди, которым я откроюсь, не причинят мне боль. Вместо того чтобы видеть каждого человека и ситуацию как есть, я проецировал на них собственные надежду и требовательность. И это много раз создавало для меня трудности. Не желая видеть ясно, я входил в отношения с любимыми и друзьями из пространства регрессировавшего Ребенка, который хотел, чтобы с ним обходились справедливо. Если мне удается найти храбрость и решимость поделиться обидой, я обычно чувствую себя понятым и воспринятым. Так было и в этом случае. Мне удалось творчески использовать случаи, послужившие раздражителями для моей обиды, понять мою точку зрения на историю и увидеть, к чему я особенно чувствителен. Но, что важно, это усилило то, чему я постоянно пытаюсь научиться, – продолжать констатировать, ясно и настойчиво, когда между мной и кем-то другим происходит что-то, по ощущениям неправильное.

Со вторым человеком происходило больше, чем просто установление пределов. Во мне было много бессознательных ожиданий и проекций, которые я на него накладывал и с которыми не был в соприкосновении. Я не осознавал, насколько он раздражал внутри меня рану неуважения к себе и чувства неполноценности, и был слишком горд, чтобы ему в этом признаться. Я нуждался в том, чтобы прийти в соприкосновение с собственной проекцией, отбросить гордость и обнажить себя. Часто, когда мы чувствуем, что в нас кто-то вторгся, мы также что-то отчаянно ждем от этого человека и не соприкасаемся с этим желанием. Именно это желание провоцирует стыд, но мы или слишком горды, или слишком упрямы, чтобы его увидеть. Просто установить пределы недостаточно, потому что тогда мы не подходим к самому корню.

Эта ситуация возникает часто с родителями. Большинству из нас в тот или другой момент жизни приходится пройти и с ними через установление пределов. Но мы также должны войти в соприкосновение с тем, что по-прежнему хотим и ожидаем от них. Установление пределов мало помогает в том, чтобы исцелить рану стыда, если мы не осознаем своих проекций. Мою подругу приводит в бешенство, когда ее отец критикует то, как она зарабатывает на жизнь. Но она все еще берет у него деньги и поэтому все еще зависима от него. Многие годы я чувствовал боль оттого, что мой отец не принимает мой альтернативный образ жизни и осуждает его. За этой обидой стояло неосознанное желание, чтобы он принимал и уважал выборы, которые я делаю в жизни.

В этих случаях стыд возникает не только из неспособности сказать «нет», но и, в равной мере, из непринятия ответственности за нашу жизнь. Я вижу, что стыд мешал мне видеть и ощущать себя человеком, способным справляться с жизнью. Я не чувствовал внутри силы видеть каждую ситуацию, какой бы они ни была, и справляться с ней. Таким образом, я регрессировал и не принимал полностью ответственность. Этот стыд заставлял меня снова и снова ждать, чтобы обо мне по-родительски заботились. Но вместо того, чтобы все это признать и проработать, я был готов чувствовать себя преданным, когда люди ведут себя не так, как я ожидаю. Во всех этих случаях важно понять, что наше самоуважение не зависит от того, как мы себя ведем с другими. Оно зависит только от того, как мы себя ведем в отношении самих себя.