«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

Но сразу надо оговориться, что путь большинства из них в архив был непростой. Объявить-то объявили, что создается общесоюзное хранилище фронтовых писем, но юридически оно так создано и не было. Однако фронтовые письма приходили по указанному адресу в течение всех 1980‑х гг. Но основной поток их был в 1981–1983 гг. Некоторые наследники фронтовых писем, наблюдая, что их не издают, просили после снятия копий вернуть оригиналы адресатам. Как правило, эти просьбы выполнялись.

Свыше 50 писем отобрала себе редакция журнала «Юность», и на их основе в течение 1980–1981 гг. был сделан ряд публикаций в разделе журнала под названием «Подвиг». Эти письма, частично обнародованые, в архив не вернулись. А дальше время вносило свои коррективы в собирание и использование фронтовых писем.

Мы все потеряли огромное наследие, утратив огромное количество фронтовых писем. По

официальным данным, в действующую армию ежемесячно доставлялось до 70 млн писем. В действующую армию в годы войны было адресовано около 40 % всех писем страны через гражданские отделения связи[35]. По данным Управления военно-полевой почты, в годы Великой Отечественной войны в тыл было отправлено 2 млрд 794 млн писем, не считая денежных переводов и посылок[36]

.

Напомним, что в годы Великой Отечественной войны для поездов с почтой из тыла предоставляли «зеленый путь», никаких задержек, как поездам особой важности. Связь воинов с тылом, их душевное состояние играли большую роль. И об этом шла речь не только в высоких инстанциях, но и во фронтовых письмах. Вспомним стихотворение Маршака С.Я., которое так и называлось: «Почта военная»:

От бойцов не отставая,Шаг за шагом, день за днем

Едет почта полевая,Пробираясь под огнем…

К сожалению, из-за бомбежек часть писем пропадала, но по прибытии почтовых поездов к месту назначения вагоны немедленно разгружались, и почта доставлялась к месту назначения. Почтальоны были только мужчины, потому что упаковки с письмами были не под силу женским плечам[37].

Конечно, не все, далеко не все письма военных лет сохранились. Но то, что сохранилось, мы, хранители памяти о ВОЙНЕ, не все собрали, а сейчас то, что собрано, угасает

от времени и условий хранения. Может полезно будет вспомнить всем, от кого зависит спасение фронтовых писем 1941–1945 гг., что писал Владимир Даль в «Толковом словаре живого великорусского языка» о том, что такое память: «Память – способность помнить, не забывать прошлого; свойство души хранить, помнить сознанье о былом». И далее выделено курсивом: «Память относительно прошлого, то же, что заключенье, догадка и воображенье относительно будущего»[38].

Память о Великой Отечественной войне обязывает быть объективными и непредвзятыми всех, кто пытается давать интерпретацию нашей истории Новейшего времени. Надо ли объяснять, что эта была война, участники которой руководствовались одним – разгромить врага, защитить дом, семью, свою Родину, своих любимых, не позволить превратить Россию в сельскохозяйственную базу для рейха. Не всему новому поколению это понятно. К сожалению, бытует еще мнение (у тех, кто не испытал всех тягот военного и послевоенного лихолетья), что «не победи мы тогда, в сорок пятом, сейчас жили бы не хуже немцев».

В 1941–1945 гг. так не думали. На рубеже веков ХХ и ХХI появился доступ к ранее закрытым архивным документам. Появилась возможность более объективно изучать и оценивать ранее неизвестные историкам обстоятельства начала и дальнейшего развития событий Великой Отечественной войны. Но события развивались иначе. Из новых архивных документов извлекалось часто лишь то, что работало на конъюнктурные интересы средств массовой информации, фальсифицируя историю. Совершенно справедливо на Всемирном конгрессе исторических наук (Осло, 6—13 августа 2000 г.), его генеральный секретарь, французский профессор Ф. Бедарид назвал СМИ «убийцами человеческой памяти»[39].