Любовь к истории питая

Быть может, не единожды вскидывал вихрастую голову Валя Пикуль, всматриваясь, как на сверкающем шпиле Адмиралтейства маленький кораблик под парусами ловко обходит ураганные волны туч. Более двухсот лет волнует этот кораблик ленинградских мальчишек и зовет к морю — туда, на Север, за Полярный круг…

Вспомним былину о Садко:

Ах же вы, дружинушки, прикащики мои,Вы берите золотой казны по надобью,А стройте-тка да тридцать кораблей,Нос-корму кладите по-звериному,Бока-то вы сведите по-змеиному…

Нужда влекла русский народ на Север, в края, где «мхи зыбучие, горы толкучие, озера свирепые стоят спокон веку. В лесах витают звери съедучие, змеи клевучие. На водах бушует подора — погода непомерная».

Сказочная «Биармия», так звали Север скандинавы, несмотря ни на что, манила сокровищами. В края студеные добирались даже посланцы стран полуденных и обменивались товарами с гонцами полуночных стран-краев.

Знаменитый норвежец, выдающийся полярный исследователь Фритьоф Нансен, сказал: «…Здесь, на Севере, будущее земли, здесь красота…»

Писатель Михаил Пришвин, бывая в этих краях, чувствовал себя слабым, ничтожным комочком перед беспощадной, равнодушной северной природой. Думая о будущем, он сказал: «Вот если бы нашелся теперь гигантский человек, который восстал бы, зажег пустыню по-новому, по-своему».

Среди певцов Севера имена М. Ломоносова, Б. Шергина, М. Горького, К. Паустовского, И. Соколова-Микитова, исследователя Севера А. Жилинского, сказительницы М. Голубковой.

В «Сказании о Софии Новгородской» писано так: «По слову Великого Новгорода, шли промышленные лодьи во все концы Студеного моря-океана. Лодьи Гостева сына Ивана ушли дальше всех. Иван оследил Нехоженный берег. Тут поставил крест, избу и амбар. Тут, кряду, и ход урочный морской…»

Устное слово и письменная память Севера свидетельствуют, что уже в XII–XV веках русские люди своим умом-разумом строили суда «сообразно натуре моря Ледовитого». На этих судах из Белого моря ходили на Новую Землю, на Грумант, в Скандинавию. Уже в XIII веке по берегам и островам Северного Ледовитого океана стояли русские опознавательные знаки — исполинские осьмиконечные кресты, поперечины которых астрономически указывали направление стран света.

Новгородцы и дети их, ставшие поморами, науку мореплавания называли «морское знание», а судостроение дополняли словом «художественное». И бродили суда по древнесеверным рукописным лоциям, что не только зрительно преподносили береговые попутные приметы, но даже дно ощупывали морское, с подводными коргами, поливными лудами да играми.

Берега-то у моря студеногоПрежде были пусты, без строеньица,Ни двора тебе, ни хижины,Ни жилья человечьего.Жили в лодочках, во суденышках,Тут все делали-обрабливали,Тут и рыбу засаливали,Тут тебе была и спаленка,Тут столова — нова горница,Тут и нова светла-светлица.Ни вымыться тебе, ни высушиться,Мелкий дождичек — обмывка,Красно солнышко — обсушка,Бочки с рыбою — тесова кровать,Сетки с кибасами[1] — изголовьице…

Белые непостижимые края с северным сиянием, скрываемые морозами, ветрами, замерцали в своей таинственности перед юным его новожителем. В сознании всплывали молчаливые поморы, умеющие по ведомым только им предугадам сказать о природе ветра, о времени прилива и отлива. Но… мало было доверия к этим людям со стороны господ, которые брезгливо отворачивались и советовали карбасное-то художество не казать, а в рундуки попрятать. Не оттого ли те петербургские картографы, скопировав неверные голландские карты, писали вместо «Канин Нос» — «Кандинес», вместо «Святой Нос» — «Светинес». Не потому ли русский генерал Ф. Литке по таким картам блуждал у Новой Земли в поисках Маточкина Пролива, предпочитая не «оконфузить себя услугами мужиков», досконально знавших далекие земли и верную лоцию к ним.

Русские люди во все времена старались напоминать, что у народа есть славное прошлое. Не оттого ли оставлено такое послание: «Полунощное море, от зачала мира безвестное и человеку непостижимое, отцов наших отцы мужественно постигают и мрачность леденовидных стран светло изъясняют. Чтобы то многоснискательное морское научное и многоиспытанное умение не безпамятно явилось, оное сами те мореходы художно и чертеж прилагают и сказательным писанием укрепляют…»

Не случайно самые богатые хранилища древних рукописей сохранились именно на Севере.