Любовь не считается

А потом целовали в такси, кусая уже истерзанный рот, посасывая губы, язык, да так, что уже в машине с недовольным водителем я была ближе к оргазму, чем Ньютон к открытию закона тяготения в тот момент, когда на него упало яблоко…

Мои размышления и воспоминания о ночи прервал звук открываемой в спасльню двери и запах… кофе?

Да ладно…

Кофе в постель? Я все еще сплю? Он не может быть настолько идеальным!

Вместо того чтобы вылезти из кровати и забрать вожделенную чашку, я зарылась еще глубже.

Блин, ну как так, почему существует вот это вот «жутко-неловкое-утро-после-лучшего-секса-в жизни»?

Нет бы сделать без этого вот…

Типа заснула после последнего оргазма — проснулась дома и, вообще, через неделю. Или накануне вашей свадьбы. Или раз — а вы уже семья с тремя детьми.

Только бы не смотреть при свете дня в глаза незнакомому человеку, у кого ты пол ночи рассматривала совсем другие органы и потратила его месячный запас презервативов…

— Ты собираешься вылезать? — насмешливый голос пробрался даже через подушку и толстое одеяло.

— Нет. — буркнула, да еще и уши закрыла.

А толку? Все равно так и слышалось ночное, его голосом, отпечатавшееся на той одной извилине, которой обладала:

«Бля. я тебя так хочу, что просто сожрать готов»

«Какая ты сладкая, вкусная…»

«Кричи, я хочу слышать твои крики, когда ты будешь кончать» «Дай мне свой рот…».

Первый раз он взял меня возле двери. По другому это действо не назовешь — грубо пригвоздил своим совсем не маленьким органом к стене, не отрываясь от рта. Мы даже не разделись… черт, даже не разулись, но я не думала об этом, когда извивалась и стонала, насаживаясь на его член и испытывая убийственно офигенные ощущения.

Потом разделись таки.

Правда, до спальни не дошли — устроились на огромном диване, стоящем посреди огромного помещения. Я не рассматривала, что это за помещение — тепло и ладно. И он исцеловал и облизал меня всю, с ног до головы, как будто я и правда была сладкая и вкусная, а потом впился своим ненасытным ртом между ног, как будто нашел там лучшее лакомство, и не отпустил, пока я не вырвала ему половину волос и не оглушила дикими криками половину неизвестного квартала.

Кажется, потом мы перепробовали все поверхности и почти все позы.

На стойке на кухне, когда он пытался накормить оголодавшую меня фруктами и сыром — регулярно попадая мимо рта и собирая стекающий фруктовый сок языком.

В душе, где я попыталась вспомнить все о минете, но, поскольку опыт в этой области был у меня весьма скромный, требовала руководить мной, и он руководил, поясняя, как надо брать и что делать языком, надавливал на затылок — и это почему-то возбуждало так. что я едва не кончила вместе с ним.

В кресле. В спальне. Даже на подобии балкона или террасы — я пришла к выводу что мне надо срочно покурить, как в фильмах, а он вспомнил про брошенную там кем-то пачку. А потом про то, что тоже смотрел фильмы, только немного более… другие, короче. И всегда хотел взять роскошную женщину, перегнувшуюся через перила.

Роскошной женщиной меня никогда не называли…

— Только не говори, что тебе стыдно, — по ощущениям, он присел рядом. И пощекотал вылезшую из под одеяла пятку.

— Не буду…

— Не будешь что?

— Говорить.

Вздох.

— Тебе не должно быть стыдно за самую охренительную ночь в моей жизни.

Правда что ли?

Конечно, я тоже чувствовала себя так, будто по мне танк проехался, и между ног жутко саднило. Но я же девочка — а вот у таких красавчиков, как он, должно было быть много таких ночей.

Сотни.

Но все равно приятно. Ради этого стоит вылезти. Или хотя бы ради кофе.

Как черепашка высунула только голову и уселась поудобнее. А потом посмотрела на него…

Фак. В свете дня он выглядел еще круче. И симпатичней. И, кажется, уже принял душ и уложил и без того идеальные волосы. И этот торс с супер-прессом и тонкой дорожкой, ведущей к резинке спортивных штанов. И его мускулы, покрытые татуировками…

В горле пересохло.

Говорю же, полная моя противоположность!

Я заставила оторвать свой вожделеющий взгляд от Его Совершенства и посмотрела на поднос. А потом залпом выпила стакан воды с чем-то шипучим, что употребляет вся Европа после бурных возлияний, апельсиновый фреш и сделала изрядный глоток кофе. И пусть меня разорвет!

Не разорвало. И стало даже совсем хорошо. Только есть захотелось ужасно — судя по ощущениям, ночью я потратила миллион калорий, потому фрукты с сыром и… в общем, кое-что еще, их не восполнили.

Желудок услужливо забурлил.

— Голодная?

— Угу.

— Здесь недалеко отличное место для завтраков… И мы пойдем туда очень-очень скоро, но при одном условии…

— Каком? — я насторожилась. В голову полезли всякие нехорошие мысли, среди которых попадались отдельные названия БДСМ атрибутики.

— Ты мне все-таки скажешь, как тебя зовут.

3

Все началось несколько месяцев назад на мой день рождения, когда я поняла, что так жить нельзя.

Пониманию сильно способствовало три графина того самого космополитена, две лучшие подруги и страшная цифра двадцать девять на масленом и совсем не пышном торте.