Любовь по-французски

Среди ночи Гретхен с очаровательным ребячеством вскочила босая, чтобы посмотреть на букет: она окунула лицо в цветы и, целуя красные губы великолепного георгина, целовала Тибурция; она купалась в этих цветах, со страстью окуная голову в их пестрые волны, впивая долгими затяжками пьянящий аромат, раздувая ноздри так сильно, что почувствовала, как тает ее сердце и как томно закрываются глаза. Когда она выпрямилась, ее щеки блистали жемчужными капельками росы, а маленький прелестный носик, самым очаровательным образом перепачканный золотой пыльцой тычинок, приобрел красивый желтый цвет. Она вытерлась, смеясь улеглась в постель и заснула; вы сами понимаете, что героем всех ее снов был Тибурций.

А что же случилось за это время с Магдалиной со «Снятия с креста»? Она по-прежнему царила, не имея соперниц, в сердце нашего юного энтузиаста, ибо у нее было одно преимущество перед самыми прекрасными женщинами: она была недостижима, с ней не могло быть ни разочарования, ни пресыщения. Она не могла раздосадовать вульгарными или смешными фразами. Она все время здесь, неподвижная, благоговейно сохраняющая ту совершенную позу, в которую ее замкнул великий мастер, уверенная в нетленности своей красоты и молчаливо повествующая миру о мечте великого гения.

Маленькая кружевница с улицы Кипдорп – действительно очаровательное создание; но линия ее плеча и руки далеко не так волниста и гармонична, в ней нет той могучей и в то же время пленительной силы. Как еще хрупки ее девичьи плечи, как бледны ее белокурые волосы по сравнению с необычными яркими тонами, которыми Рубенс согрел струящиеся волосы святой грешницы! Так думал Тибурций, прохаживаясь по набережной Шельды.

Но так как его любовь к женщине не могла жить и развиваться на картине, он принялся самым убедительным образом корить себя за свое необычное безумие. Он вернулся к Гретхен не без вздоха сожаления; он не любил ее, но, по крайней мере, она напоминала ему его мечту, как дочь напоминает обожаемую, но уже умершую мать. Мы не будем настаивать на подробностях этой связи, каждый может их легко себе представить. Случай, этот великий сводник, доставил нашим влюбленным самый естественный способ заговорить друг с другом. Гретхен, по своему обыкновению, отправилась с подружкой прогуляться на другой берег Шельды. Они гонялись за бабочками, плели венки из васильков, катались со стогов сена так долго и весело, что вечер наступил, и они не заметили, как паром сделал свой последний рейс. Они очень взволновались, чуть ли не залезали в воду, изо всех сил тонкими серебряными голосами крича, чтобы за ними приехали; но шальной ветерок относил их крики в сторону, и в ответ они слышали только нежную жалобу волны, набегающей на песок.

К счастью, Тибурций ехал вдоль берега в маленькой парусной лодке; он их услышал и предложил перевезти, на что подруга немедленно согласилась, несмотря на смущенный вид и стыдливый румянец Гретхен. Тибурций проводил ее домой и постарался устроить прогулку на лодке в следующее воскресенье с полного одобрения Барбары, которую очень расположило к нему то, что он так часто посещал церковь и так благоговейно преклонялся перед «Снятием с креста».

Гретхен не очень сильно противилась Тибурцию. Она была настолько невинна, что не боролась, ибо даже не подозревала, что на нее покушаются; кроме того, она любила Тибурция, ибо, хотя он разговаривал весело и высказывался обо всем с легкой иронией, она догадывалась, что он несчастен, а женщина инстинктивно стремится быть утешительницей; печаль притягивает женщину, как зеркало – жаворонка.

Хотя молодой француз был к ней очень внимателен и обращался с ней очень нежно, она чувствовала, что не обладает им всецело и что в его душе есть уголки, куда она никогда не проникнет. Какая-то тайная, всепоглощающая мысль, казалось, занимала его, он явно совершал частые путешествия в неведомый мир; его фантазия, увлекаемая невольными взмахами крыльев, каждую минуту отрывалась от земли, билась о потолок, как пленная птица, стремясь улететь в небесную лазурь. Нередко он целыми часами смотрел на нее со странной настойчивостью, то с удовлетворенным, то с недовольным выражением. Этот взгляд не был взглядом влюбленного. Гретхен не могла объяснить себе поведения Тибурция, но так как она была убеждена в его порядочности, то ни о чем не беспокоилась.

Тибурций, заявив, что имя Гретхен трудно произносить, окрестил ее Магдалиной; на эту замену она согласилась с удовольствием, находя тайное наслаждение в том, что ее любовник называет ее чуждым и таинственным именем, как если бы она была для него другой женщиной. Он так же часто ходил в собор, возбуждая свою манию бессильным созерцанием; в эти дни Гретхен несла ответственность за суровость Магдалины, расплачивалась за идеал. Он был ворчлив, раздражен, скучен, а добрая девушка приписывала это нервной болезни и слишком долгому чтению.