Любовь серого оттенка: тьма, обласканная светом

Но я не вставала. Не кричала и не билась в истерике. Только слушала свое сердце, каждый удар которого был сильнее и больнее предыдущего, и фантазировала, что пульс на самом деле принадлежит им. Пусть хотя бы один на двоих.

Жизнь жестока и несправедлива. Недавно они сидели, Гэйл приобнимал Джой за талию, а девушка визжала от счастья, что участвует в очередном пари со своим другом. Минута. За эту идиотскую минуту все перевернулось! Никто не успел сообразить, что происходит, никто и не подумал, что пьяная выходка незнакомца превратится в расстрел невинных ни в чем людей. Дурацкое стечение обстоятельств? Нет, это злая шутка судьбы, которая не дала им пройти с нами плечом к плечу к нашему совместному счастью. Неужели им не было места в этом мире? Было, я уверена.

Просто наш мир не заслужил их.

Не заслужил их преданность, их любовь и жертвенность. И глупость, жестокость, беспечность людей раздавили их! Отняли их у нас. У меня.

Он отнял у меня их.

Стольких людей, которых я любила, теперь со мной нет, и я, как никто другой, ответственна за это! Я медленно поднялась на ноги, чувствуя, как по телу жгучим огнем прошлась злость. Настолько сильная и всепоглощающая, что для скорби не было места.

А боль все еще была со мной: она контрастировала на фоне жара, холодила внутренности и сжимала их в мелкие кубики льда. Дикие ощущения, но я готова была терпеть их до конца своей жизни. Возможно, ничтожно короткой.

Кто-то попытался помочь мне устоять на ногах, заботливо приобнял за плечи. Я даже почувствовала теплое дыхание на шее, будто кто-то что-то мне шептал. Но мои глаза, яростно пылая, искали того, кто стал палачом для дорогих мне людей. И когда лицо, уже изувеченное явно сильными мужскими ударами красной тряпкой мелькнуло между прочих силуэтов, я рванула к нему.

Он пятился от меня назад, пока его спина не ударилась об столешницу бара. На каком-то интуитивном уровне я взяла большую бутылку спиртного, разбила ее об деревянный край. Осколки разлетелись в стороны, алкоголь пролился по руке, вниз к локтю, и его терпкий запах ударил в голову так сильно, что я совсем потеряла рассудок.

— Назови хоть одну причину, чтобы я оставила тебя в живых! — кричала я.

Мне не составило особых усилий толкнуть его в сторону и опрокинуть его пьяное тело на пол. Я забралась на него сверху, одной рукой обхватила его челюсть и заставила смотреть на себя, на свое лицо все опухшее от слез и самого глубоко отчаяния, превратившегося в безумие. Второй рукой я сжимала горло бутылки. Замахнулась.

— Говори, ублюдок!

— Он убил ее, — прокряхтел тот беспомощно. — Я не хотел убивать девушку. Только его.

— Ты забрал две жизни! Две жизни, черт возьми! Они ОБА не сделали тебе ничего плохого!

Острые края должны были искромсать его так, чтобы никто не смог больше узнать его. Я представляла, как легко прорезалась бы тонкая кожа на шее. Это была бы лучшая месть.

— «Темные» не заботятся о жизни, у нас в порядке вещей такие ситуации.

— В порядке вещей убивать?!

Рука должна была упасть на него, стекло должно было изуродовать его. Но моя она застыла в воздухе: сильные пальцы сжимали мое запястье, держали его на месте. Я рывком вместе с каким-то звериным рыком из груди попыталась дернуться, но безрезультатно. Меня легко оторвали от «темного», несмотря на то, что я рвалась как сумасшедшая закончить свое дело. Ненавистное тело все еще пульсировало красным, а вокруг него была дымка, за которой для меня мира не существовало.

— Отпусти меня! Я убью его!

— И чем ты будешь лучше него?! — бас раздался почти у самого уха, либо человек кричал громко, потому что иначе я бы не услышала.

Я такая же убийца, как и он. Я уже не могу быть лучше него! И пусть мне больше не поют песни о том, как все благодарны нам с Брайеном. Нет! Я не собираюсь быть…

Меня резко потянули назад, и вместе с воздухом из легких вырвался визг. С огромной силой я дернулась и тогда я услышала, как стекло все же добралось до кожи. Но не до той, о которой я слепо грезила.

И вот тогда все рухнуло. Дымка рассеялась, пульсация остановилась, и проявились другие цвета помимо красного. Под веками больше не пекло, я не скрипела зубами и не хотела в срочном порядке отнять жизнь ради малой капли успокоения. И наконец я увидела, что пара выразительных глаз с состраданием и скорбью смотрит на меня.

— Прости! Прости, Брайен, я не, — слова оборвались, когда я увидела, как из его ладони на пол стала капать кровь. Остатки бутылки я тут же кинула на пол. И убежала.

Как последняя трусиха я выбежала на улицу, где до происшествия никому не было дела, где не пахло кровью, где не было стен, хранящих звонкий смех друзей. В одном я все же оказалась неправа: кровью продолжало не просто пахнуть, а вонять, потому что я вновь была перемазана ей. Меня трясло, я была готова взорваться, и мне уже не возможно было избежать этой губительной вспышки. Даже Брайен уже не смог бы меня остановить, потому что эти всепоглощающие чувства и эмоции не обуздать.

Это было только под силу мне. А для этого необходимо было отвлечься.