Любовница с характером

Сидони не могла сдержать слезы, подступившие к глазам, горло ее саднило. Она была ошеломлена тем, что рука Алексио лежит на ее животе, тем, что малышка в первый раз толкнулась сильно… тем, что он признался ей в любви.

– Ты, кажется, говорил, что мы не назовем ее Белль.

Алексио улыбнулся. Выглядел он уже не таким взволнованным.

– Я начинаю привыкать. Кроме того, тетя Жозефина никогда не простит мне, если я назову нашу дочку иначе. Но в следующий раз выбор останется за мной.

– В следующий раз? – выдавила Сидони, всхлипывая.

Алексио обхватил ладонями ее лицо, большими пальцами вытирая слезы.

– В следующий раз… если ты примешь меня, – мягко проговорил он. – И в следующий, и во все последующие…

Алексио прильнул к ней в поцелуе. Она ничего не могла сделать – только подчиниться и позволить себе впервые поверить, что все это правда.

Когда он отстранился, рот Сидони покалывало. Алексио все еще сжимал ладонями ее лицо. Она смотрела в его глаза и видела в них только эмоции. Впервые. Никаких теней. Никакого цинизма.

Женщина прерывисто вздохнула:

– Алексио…

– Да?

– Я тоже тебя люблю… хотя ты причинил мне сильную боль. Я влюбилась в тебя при первой встрече. Я все еще влюблена. С каждым взглядом на тебя – все сильнее. Я твердила себе, что ненавижу тебя, но… не могла ненавидеть.

– Ты меня любишь? – Глаза Алексио Кристакоса, миллиардера и плейбоя, высокомерного и властного, блестели от слез.

– Конечно, я люблю тебя. Люблю настолько, что, боюсь, моя любовь сильнее, чем твоя.

Алексио взглянул на нее и покачал головой, печально улыбнувшись:

– Боюсь, это невозможно. Тебе еще предстоит узнать всю силу моей любви, которую я много лет подавлял…

Он опустил руку в карман и вытащил оттуда маленькую коробочку.

– Сид… Сидони…

– Нет… – перебила она его и застенчиво добавила: – Мне нравится, когда ты называешь меня так… я просто… разозлилась.

Алексио открыл коробочку. Молодая женщина вскрикнула при виде сверкающего бриллиантового кольца в форме сердца. Он взял ее за левую руку и посмотрел так проникновенно, что это лишило Сидони дыхания, а на глазах ее выступили новые слезы.

Алексио был не похож на себя. Явно нервничая, он спросил:

– Ты выйдешь за меня, Сидони Фицджеральд?

Слезы полились у нее из глаз. Она не могла говорить. Эмоции брали вверх.

Алексио снова нагнулся к ее животу:

– Белль, я только что попросил…

Сидони схватила его за волосы и потянула вверх.

– Да! Я выйду за тебя, Алексио.

Он поцеловал ее ладонь, а потом надел на палец кольцо.

– Я выбрал это, потому что оно напоминает твое прекрасное сердце… но я могу поменять…

Сидони покачала головой, любуясь кольцом.

– Нет… – Все больше слез подступало к глазам. – Мне нравится это… и оно сверкает.

Алексио прижал ее к себе:

– Я буду дарить тебе сверкающие вещи до конца жизни…

Она нахмурилась:

– Нет… Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь усомнился в том, что мне ничего не нужно, кроме тебя. Свадьбе не бывать, пока не я подпишу документ, в котором говорится, что я вышла за тебя не в погоне за деньгами.

Алексио вздохнул:

– Сид, это уже чересчур.

Она натянула топ на живот и скрестила руки на груди:

– Никакого брака, пока ты не согласишься. И никаких манипуляций нашей дочерью еще до ее рождения.

Алексио закатил глаза и поднял руки:

– Хорошо. Договорились.

Глаза Сидони решительно сверкнули, и Алексио потянулся к ней, прижав к себе так сильно, что стало непонятно, где заканчивается она и начинается он. Сидони обняла его за талию и опустила голову ему на грудь. Они отдыхали. После шторма наконец воцарилось спокойствие.

– Сид?

– М-м-м?

– Ты собираешься спать?

Сидони кивнула и сонно пробормотала:

– Опять гормоны.

Алексио оскорбленно заявил:

– То, что произошло прошлой ночью, было больше, чем всплеск гормонов. К счастью, всю оставшуюся жизнь я смогу доказывать тебе это.

«Всю оставшуюся жизнь…»

Сидони улыбнулась и придвинулась к Алексио, нежась в его объятиях, а он положил властную руку на ее живот, разжигая в ней желание.

– Хорошо, – робко согласилась она, подняв голову. – Может быть, дело было не в гормонах…

Алексио взял Сидони за подбородок и посмотрел на ее лицо.

– Извинись за меня перед Белль, – сказал он с порочной улыбкой, – но, черт возьми, не в них.

Два дня спустя, Дублин

– Я хочу быть абсолютно уверена в том, что не пропустила никаких лазеек или хитрых поправок. Документы были составлены очень быстро, потому что мой жених назначил свадьбу через две недели в Париже.

Сидони проигнорировала оскорбленное фырканье мужчины, расхаживавшего по адвокатскому офису, и сладко улыбнулась мистеру Кеану, который, похоже, с трудом удерживался от нервной истерики. Он не ожидал увидеть знаменитого миллиардера в своем офисе, и уж точно не в такой ситуации.

Сидони продолжала:

– Абсолютно ли очевидно, что, если мы разведемся…

– Развода никогда не будет, – послышался яростный протест.

Сидони округлила глаза и перевела взгляд с адвоката на жениха:

– Конечно, мы не думаем сейчас о разводе, но никогда не знаешь, что произойдет в жизни. Я хочу удостовериться, что, если такие времена настанут, я не получу ни цента из твоего состояния.