Люди государевы

— Хорошо, что отыскали! Не то могли сей челобитной немало дурна натворить!.. Говорят, Немир Попов вернулся, пусть приходит со статейным списком сюда после полудня…

Немир Попов был отправлен с посольством в Телеутскую землицу к князю Коке в конце декабря. Бунаков все надеялся получить от Коки личную шерть, покуда он правит городом, и тем заслужить милость от государя и похвалу.

Была и другая причина. Еще в октябре князь Кока прислал в Томск своего человека с известием, что Сакыл Кулин и Мачик готовят набег на томские волости и чтоб в Томске жили с великим береженьем, что они предлагали и Коке быть с ними, обещали богатую добычу, но он, Кока, русским друг и потому шлет это предупреждение.

Поскольку и сам Кока грабил окраинные волости, Бунаков сомневался, верить сему сообщению или нет. Потому и направил в декабре посольство Немира Попова. С ним пошли казаки Осип Быков, Антон Паламошный, Матвей Чирок, Чацкий мурза Тосмамет Енбагачев, служилый татарин Кыргыяч Якшибаев.

В съезжую избу пришли Немир Попов и мурза Енбагачев.

Немир Попов вручил Бунакову статейный список — грамоту от Коки, — на словах сказал, что Кока не только шертовать не собирается, но и торговать боится из-за смуты в городе, слово в слово сказывал то же, что и Роману Старкову, дескать, у вас промеж собой убийства и грабеж… Отчитывался обо всем Немир с недовольным видом, ибо знал, что отправил его Бунаков в трудную поездку нарочно, припоминая Немиру бузу после винной чарки у Щербатого. Доложив о поездке, Немир не стал засиживаться и сразу ушел.

В съезжей остались Василий Ергольский, Остафий Ляпа, Иван Чернояр, Федор Жарков-Неудача и мурза Енбагачев.

— Вот из-за изменника Осипа и князь Кока шертовать не хочет! — сказал Василий Ергольский. — А за измену крестному целованию государь никакого наказания не учинил, указал сидеть с ним до замены другими воеводами…

Бунаков, рассматривая статейный список, сказал:

— Кока что-то еще хотел написать, да не стал, вон сколь пустого места до знамени оставил, — показал он Ергольскому знак лука в конце листа.

— Сам пиши сюда, что князь Щербатый контайшу просил вместе воевать Коку! — сказал неожиданно мурза Енбагачев.

— Ну, ты башка, Тосмамет! Се будет настоящая измена! А с изменником мы сидеть вместе не хотим! О том государя и известим!

— Федор, садись впиши, что Тосмамет говорит! — приказал Бунаков Жаркову.

Бунаков одобрительно кивнул головой. Остапий Ляпа обратился к Бунакову:

— Надо встречь Федору Пущину послать, дабы узнать у них в точь о градском челобитье и грамотах государевых, истинны ли они!..

Бунаков кивнул, соглашаясь:

— Пошлю десятника Филиппа Помельцева с двумя казаками…

Тут же велел Захару Давыдову выписать наказную память, по которой надлежало им ехать навстречу челобитчикам, расспросить их и возвращаться назад, «итти наспех днем и ночью».

Филипп Помельцев-Крылышков вышел из Томска в Нарым в 28-й день февраля.

Но уже марта 3-го дня вернулся и сообщил, что, по сказкам сургутских казаков, Федор Пущин еще не дошел до Сургута. Значит, в Томске будет, скорее всего, не ранее как через месяц.

В 4-й день марта в съезжую избу, где находились кроме Бунакова и подьячих Василий Ергольский, Остафий Ляпа, Тихон Хромой, Иван Чернояр, Филипп Едловский, Филипп Петлин, Филипп Помельцев-Крылышков, Яков Золоторенок и еще несколько казаков, «советников» Бунакова, ввалились десятка два казаков во главе с детьми боярскими Степаном Моклоковым, Иваном Лавровым и Степаном Гречаниным. Едва переступив порог, Гречанин громко потребовал:

— Илья Микитич, исполни государев указ, освободи из тюрьмы Петра Сабанского с товарыщи и заарестуй Гришку Подреза!

— Я против государева указа не иду! — потупя взор, сказал Бунаков и приказал денщику Мешкову: — Возьми двух казаков и приведи сюда Григория…

Но когда привели Григория, Филипп Петлин закричал на Илью:

— Ты не можешь Григория арестовать, он на поруке у всего мира!

— И Сабанского не выпускай! — поддержал его Филипп Крылышков. — Он первый ушник у князя Осипа!

— А другой мир требует арестовать! И государь повелел! Мне как быть? — с досадой воскликнул Бунаков.

— Ты нас слушай! — крикнул Филипп Едловский. — Для того мы тебя и выбирали, чтоб ты нас слушал и делал!

— Не вам, Филькам, меня учить, что мне делать! — разозлился Бунаков и приказал денщикам: — В чулан их под арест вместе с Подрезом!

— А вы, — обратился Бунаков к Моклокову и Гречанину, — подайте заручную челобитную, чтоб я выпустил Петра Сабанского и арестовал Григория!

Гречанин возразил:

— Не станем мы писать никакую челобитную! Ты по государеву указу то должен исполнить! Гришку арестовал, то верно сделал, теперь отпусти Сабанского и других арестантов!

Когда ходатаи ушли, Ляпа обратился к Бунакову:

— Илья Микитович! Фильки дело говорят: нельзя выпускать Сабанского, кровь может быть большая! Казаки десятками бродят по улицам с кистенями и булавами, грозят прибить тех, кто пойдет под Щербатого!..

Бунаков махнул рукой:

— Да я для виду их заарестовал! Откройте сени, отпустите…