«Люди в верности надежные…». Татарские муфтияты и государство в России (XVIII–XXI века)

В российской историографии представлена точка зрения, согласно которой вплоть до конца 1920‐х гг. служители исламского культа подвергались меньшим гонениям в Советской России, чем духовенство бывшей Синодальной церкви[364]. Это утверждение верно, но лишь отчасти. Большевистское правительство действовало крайне осторожно и не отказывалось от борьбы с влиянием служителей культа на массы, независимо от того, о какой религии шла речь. Главной мишенью советских властей была бывшая Синодальная церковь как крупнейшая религиозная организация и часть государственного аппарата при монархическом режиме. Несмотря на это, большевики не ликвидировали православную церковь полностью, а предпочли в первой половине 1920‐х гг. выстраивать отношения с лояльным им духовенством (так называемыми обновленцами).

То же самое справедливо и по отношению к другим религиям, включая ислам. Нелояльные советской власти служители исламского культа подвергались репрессиям во время Гражданской войны 1918–1922 гг. и в дальнейшем, а настроенные на сотрудничество с большевиками религиозные деятели находились под строгим контролем. При этом так же, как и другие служители культа в РСФСР, муллы с 1918 г. были отнесены к категории «лишенцев». Это означает, что они были лишены активного и пассивного избирательного права; не могли получить высшее образование, претендовать на получение пенсии и других социальных выплат; получали вознаграждение за свой труд по минимальной ставке и т. п.[365]

В дополнение к политическим репрессиям против отдельных лиц и организаций большевистское правительство осуществило преднамеренную диверсию против культурной памяти. В конце 1920‐х гг. проводилась кампания по латинизации алфавитов мусульманских народов, в конце 1930‐х гг. латиница была заменена кириллицей. В итоге для последующих поколений стало недоступно многовековое культурное наследие, созданное на арабском и персидском, а также на местных языках в арабской графике.

Правильнее было бы сказать, что усиление репрессий против ислама и служителей исламского культа началось несколько позднее, чем, например, в случае с православием. Однако произошло это не в конце 1920‐х, как утверждают некоторые исследователи, а в середине десятилетия[366]. В результате планомерных действий по снятию с учета религиозных обществ (общин) и экономических, административно-правовых и уголовно-правовых мер воздействия на служителей исламского культа Духовное управление в Уфе еще до начала эпохи Большого террора превратилось в «спящую» компанию или фирму[367].

В ходе религиозной оттепели 1943–1948 гг. наблюдалась некоторая либерализация в отношении государства к мусульманским религиозным объединениям: были приостановлены репрессии против зарегистрированных служителей исламского культа, частично восстановлена работа Духовного управления, дано согласие на проведение первого за 22 года съезда мусульманского духовенства, поставлены на учет некоторые действующие общины и т. д.

Но уже с 1948 г. процесс регистрации общин замедляется, а контролирующие и регулирующие органы получают установку сдерживать рост религиозной активности населения.

Антирелигиозная кампания конца 1950‐х – первой половины 1960‐х гг. привела, в первую очередь, к увеличению числа незарегистрированных религиозных объединений. При этом и государство, и Духовное управление в Уфе в той или иной форме продолжали взаимодействовать с рядом не поставленных на учет общин.

После отстранения от власти Хрущева новым руководством страны были сделаны выводы о непродуктивности политики выдавливания религиозных объединений и служителей культа из общественной жизни.

Вместе с тем Совет по делам религий при Совете министров СССР и другие органы власти, регулировавшие и контролировавшие религиозную жизнь в Советском Союзе, не были заинтересованы в том, чтобы все реально действовавшие религиозные объединения в стране получили регистрацию. Если бы это было сделано, то для всех стало бы очевидно, что работа самого Совета и вовлеченных в научно-атеистическую работу ведомств, общественных организаций и отдельных лиц была неэффективной. Понимая, что борьба с религией приведет только к уходу в подполье значительной части верующих, власти не препятствовали деятельности незарегистрированных религиозных общин при соблюдении ими определенных условий (они должны были проводить лишь основные религиозные обряды, не вовлекать молодежь и т. д.).

Несмотря на декларировавшийся принцип отделения церкви и религиозных объединений от государства и его институтов, Духовное управление в Уфе в эпоху реального социализма окончательно превратилось в один из органов, контролировавших соблюдение советского законодательства о культах. В таком качестве институт муфтията встретил наступление перестройки.

Всероссийский мусульманский съезд в Москве и первые выборы муфтия