Ливонская война: Забытые победы Ивана Грозного 1558–1561 гг.

Общая численность русской рати, отправившейся «добывать» Сыренск-Нейшлосс, была невелика. Под началом Данилы Адашева, брата всемогущего (так, во всяком случае, принято полагать еще со времен Ивана Грозного) временщика Алексея Адашева, были три сотенных головы, не считая посланных заставами на ревельскую и рижскую дороги, да еще стрелецкий голова Т. Тетерин с неполным стрелецким приказом и некоторое количество казаков – удешевленный вариант стрельцов, набираемых от случая к случаю из всякой вольницы. Всего, если посчитать и «сабли», и «пищали» вместе, вряд ли в его распоряжении было больше 1–1,5 тысячи бойцов, а то и меньше. Ливонский хронист И. Реннер, правда, писал о том, что московитов под стенами Нейшлосса собралось ни много ни мало, а целых 15 тысяч. Откуда он взял такие сведения – то ли со слов перепуганных беженцев, то ли по старой ливонской привычке исчислять полчища московитов не иначе как десятками и сотнями тысяч – Бог весть.

Руины Нейшлосса

3 июня 1558 года рать Адашева объявилась под стенами Нейшлосса и немедленно приступила к осадным работам. По словам летописца, явно имевшего перед глазами воеводскую «отписку», русские ратники «наряд ис судов выняли и туры поставили». Через два дня, 5 июня, осадные работы были завершены: «туры круг города изставили и наряд по всем туром розставили, а стрелцов с пищалми пред турами в закопех поставили. И учали по городу стреляти изо всего наряду ис пищалеи по воином». В этот же день из Новгорода к Адашеву и его «воинникам» на помощь пришел воевода князь Ф.И. Троекуров «с немногимилюдми».

Появление под стенами Нейшлосса, сотрясаемыми ливонскими ядрами, выпущенными из ливонских же пушек, нового отряда московитов навело тамошнего фогта Дириха фон Штейнкуле на мысль не задерживаться с капитуляцией. Не дожидаясь, пока бесчисленные, аки прузи, московиты и татары полезут на стены вверенного его попечению замка, на третий день осады он приказал выбросить белый флаг. «Июня в 6 день князец Сыренской воеводам добили челом, – писал русский летописец, – из города выпросился не со многими людми, а животы ево и доспехи и наряд весь городовой воеводы поимали, а князца выпустили обыскав, безо всякого живота».

7 июня русские вступили в Нейшлосс. Воеводы отправили в Москву победный сеунч-донесение, рассчитывая на щедрую царскую награду. Их ожидания скоро оправдались, ибо в летописи сказано, что обрадованный полученной вестью царь «благодарение воздал и молебны велел пети и со звоном. А воеводам послал со своим з золотыми (то есть с золотыми монетами, заменявшими тогда в Русском государстве награды) столника своего Григория Колычова».

«Билися немцы добре жестоко и сидели насмерть»: осада Нойхаузена

Капитуляция после кратковременной осады Нейшлосса-Сыренска открыла длинный перечень городов, городков и замков, которые были взяты воеводами Ивана Грозного летом – в начале осени 1558 года на востоке Ливонии. Со взятием Сыренска в руках русских оказался контроль над входом и выходом в Чудское озеро. Дальше путь государевых полков лежал на Дерпт – столицу одноименного епископства. Однако прежде чем подступить к государевой «отчине» и потребовать ее возвращения законному хозяину, нужно было взять прикрывавший подступы к нему замок Нойхаузен.

Общую численность русского войска, собравшегося походом на Дерпт под водительством князя П.И. Шуйского (осада Сыренска, несмотря на ее кратковременность, позволила князю собрать, наконец, все свои силы в кулак), можно оценить примерно в 12–13 тысяч «сабель» и «пищалей». В нее входили пять полков («стандартный» «большой разряд» – по старшинству полки Большой, Правой руки, передовой, Сторожевой и Левой руки) в составе 47 «сотен» детей боярских под началом своих голов и двух стрелецких приказов А. Кашкарова и Т. Тетерина. Итого в лучшем случае 8–9 тысяч детей боярских с их послужильцами и 500–600 стрельцов.

Взятие Нойхаузена. Миниатюра из Лицевого свода

Сюда можно добавить также несколько сотен татар казанских «князей» и неопределенное количество казаков. Во всяком случае, даже с их учетом никак не набиралось 80 тысяч ратных, о которых писал один из первых историков этой войны – Т. Бреденбах. Кстати, он же одним из первых и назвал войну Ивана Грозного с ливонцами Ливонской.