Лонгевита. Революционная диета долголетия

Честно говоря, его слова меня испугали. Мой отец был полицейским, мать — домохозяйкой, оба со средним образованием, и учеба на отделении биохимии в университете и правда показалась мне делом безнадежным.

Я всегда сомневался, смогу ли доучиться до конца, но, думаю, неуверенность в себе мне очень помогла в моей научной работе, ведь я сомневался во всем и всегда. Даже в лаборатории ежедневным «словом дня» у нас было «паранойя». Я учу своих студентов и аспирантов, с одной стороны, «по-американски» верить, что все возможно, но с другой — что нельзя полностью полагаться ни на свои, ни на чужие выводы, ведь ошибкам всегда найдется место, и что любые результаты могут потерять свою значимость, как только в ходе новых экспериментов мы взглянем на наше исследование под другим углом.

Ученые, как и политические лидеры, ассоциируются у нас с людьми, абсолютно уверенными в своей работе. Я же еще с тех пор постоянно убеждался, что уверенность — скорее признак высокомерия, нежели знания, и она свойственна как университетским профессорам, так и врачам. И наоборот — благодаря сомнению и творчеству совершаются по-настоящему великие открытия.

По этой причине, будучи студентом одного из самых престижных музыкальных училищ мира, я настоял на своем и перешел на биохимию. Год спустя я уже помогал проводить исследования в университетской лаборатории и неплохо разбирался в биохимии. Еще чуть позже начал ездить за сто километров в научную лабораторию доктора Грейси в Техасе. Он считался самым авторитетным специалистом в области старения. Там я начал изучать процесс разрушения структуры белка.

Белки похожи на кирпичики, из которых состоит наш организм. И в то же время они представляют собой некий передатчик биологической информации в пределах одной клетки и от одной клетки к другой.

Например, гормон роста — это белок, циркулирующий вместе с потоком крови, и, активируя рецепторы на поверхности клеток, он способствует их росту. Со временем структура этого гормона, как и любого другого белка, меняется и разрушается, и тем самым снижается его работоспособность. В лаборатории доктора Грейси мы как раз изучали, как повернуть процесс разрушения белка вспять.

Любопытно, что, хотя детство и юность в Молокьо и Генуе я провел на, в общем-то, здоровой средиземноморской диете, во время учебы на отделении биохимии и изучения процесса старения умудрялся жить одними гамбургерами, картошкой фри и тому подобной невероятно вредной пищей. Техасско-мексиканская кухня — это своего рода квинтэссенция максимально вредных для здоровья блюд. Вроде бы в основе лежит более или менее здоровая мексиканская кухня, но сама Текс-Мекс состоит из чрезвычайно вредных ингредиентов: жареного масла, сыров и низкосортного мяса, — и все это запивается напитками с высоким содержанием фруктозы. Хоть я и учился на биохимии, но даже не задумывался о том, что такой образ жизни может отрицательно повлиять на мое здоровье и даже привести к определенным патологиям.

Неудивительно, что, по данным Института Гэллапа за 2014 год, город Сан-Антонио, столица техасско-мексиканской кухни, занимает второе место среди крупнейших городов США по количеству жителей, страдающих от ожирения [1]. Само собой, через пару лет холестерин у меня подскочил до 250, а давление — до 140, и врачи уже готовились пичкать меня лекарствами. Однако я успел перевестись в Калифорнийский университет Лос-Анджелеса, где, работая в лаборатории под руководством Роя Уолфорда, самого известного в то время специалиста в области питания и долголетия, пересмотрел свои пищевые привычки.

А вместе с ними изменилась и моя жизнь.

Глава 2

Старение, программа долголетия и ювенология

Почему мы стареем?

В отличие от большинства книг о диетах, в своей книге я предлагаю несколько иной подход, направленный не на борьбу с болезнями и плохим самочувствием, а на исследование причин старения. Поэтому прежде всего важно разобраться, что представляет из себя старение и какими путями можно наверняка замедлить этот процесс без вреда для здоровья.

Под термином «старение» подразумевают изменения, происходящие как c живыми организмами, так и с неживыми предметами с течением времени, при этом изменения необязательно отрицательные.