Ловушка для профессионала

Я поковылял через дорогу, опираясь на руку Сабины и палочку, невольно подумав о том, что как бы ни складывался жизненный путь человека, все равно он ведет к одному-единственному месту. Сабина не понимает, отчего я не боюсь смерти, она за свою жизнь дрожит не хуже, чем сейсмоустойчивый дом при восьми баллах. Но разве стоит бояться неизбежного?

Не припомню, чтобы кто-нибудь объятий смерти избежал, разве что Ляхов, который в прежней жизни был Лавренко. Ничего, сейчас Анатолия Павловича столько людей ищет, ему впору снова в могиле прятаться. Очередная гибель Ляхова в мои планы не укладывается; в отличие от господина прокурора ему еще рановато праздновать тот день, когда о человеке говорят исключительно хорошие слова. Такие, которые произносили над могилой прокурора.

Мэру Пенчуку удалось соединить невозможное — арию соловья над хором наемных плакальщиц. Однако, как мне показалось, слова «Спи спокойно, дорогой друг» он произнес с гораздо большим удовольствием, нежели последующую клятву. Пусть мафия не думает, что победила, мы не сдадимся, лупил себя по пиджаку мэр с таким ожесточением, что я поневоле забеспокоился о его грудной клетке. Земля будет гореть под ногами преступников, гарантировал в свою очередь господин губернатор, уступив место на земляной трибуне другу погибшего. Бывший мент Иваненко, который вместе с Березовским сегодня участвует в аферах межгосударственного масштаба, стонал о беззаветной службе покойного, отдавшего счастью людей свою жизнь без остатка. Наверное, вспомнил при этом, как он вместе с новым приобретением второго христианского кладбища мочил опасных свидетелей и гробил настоящих ментов, которые еще во что-то верили.

Господин губернатор внимал скорбной речи первого заместителя Березовского, но почему-то пялился исключительно на мою жену. Свою супругу Константин Николаевич на кладбище пригласить не рискнул. Она бы наверняка по привычке стала у простых людей-гробокопателей выяснять — как им живется. И главное, с кем бы они еще изредка пожить хотели? Наверняка госпожа губернаторша поняла бы, как здорово правит ее муж, если простой народ — гробокопатели — в таких перстнях трудятся. Ну, а когда бы увидела — их личные машины не хуже, чем служебная мужа, сходу бы уверовала в то, что Константин Николаевич обеспечил простой народ всем необходимым.

К виду народа госпожа губернаторша приучена еще с тех незапамятных времен, когда поселилась в «Дворянском гнезде» на Пролетарском бульваре. Название одно чего стоит, сразу ясно, кто на этом бульваре околачивается. Пролетариат, вроде вторых обкомовских секретарей, не ниже. И простой народ при нем, в каждой семье полно кухарок, горничных, телохранителей, чтобы всегда можно было поинтересоваться у людей — вы при мне стали жить хорошо или еще лучше?

Да, пользуясь отсутствием супруги, господин губернатор Сабину таким взглядом жжет, как бы на ее груди платье не загорелось. Наверняка Константин Николаевич был бы не против, если бы на моей жене осталась только шляпа. Может быть, и чулки. В этом мы цивилизованный мир точно догнали: какая бы жара на улице не стояла, на работу или на прием их дамы без чулок не идут. Точно так, как Снежана в постель. Костя и Снежана составят вполне достойную пару, представляю, как они начнут друг друга к кровати вязать, плетками бить, поневоле за счастье людей радуешься. Точно так, как за хороший вкус губернатора и судьбу прокурора.

При первом залпе салюта Котя вздрогнул, да так, что чуть очки не упали. Менты передернули затворы, и их «Калашниковы» снова плюнули в небо огнем. Знали бы эти парни о судьбе Толи Сокола, ребятах из спецподразделения по иронии судьбы «Соколом» названого, они бы не на небесную синеву патроны тратили, с большим удовольствием влупили не три одиночных залпа. Представляю себе, что б с новой деревянной квартирой и самим покойником случилось, если бы менты полностью магазины по ним опустошили.

Но тело прокурора ушло в землю целым-невредимым, если не считать тех дырок, что я в нем сделал. По крайней мере, их не было видно, а в гробу прокурор смотрелся, как и в жизни, вполне достойно. И заорала вдова, которую вовремя оттащили в сторону, чтобы она в яму не сиганула за своим любимым. Земля — суглинок, влажность октября хранит, вытаскивай потом вдову из ямы, перепачкаться можно. Все-таки пристойное место я этому гаду в конце концов нашел, пусть в своей яме трупным ядом смердит, это лучше, чем быть в жизни постоянной угрозой для других людей.