Ловушка для тигра

Вот оно, наконец-то. Только – как много в этом звуке, ради него и длилась эта вся почти полуторачасовая канитель. Максим чуть оскалился, поставил стакан на стол, запихнул руки в карманы камуфляжных штанов, развалился на стуле. Ну, давай, майор, на бис, аплодисменты будут, не сомневайся. Кадровик – туповатый служака, обрюзгший мужик лет сорока восьми – все прекрасно понял. Покраснел еще сильнее, сжал зубы, сдерживаясь, чтобы не заорать по привычке. Но смог, справился с собой – вопли и истерики в сценарии этой беседы не предусматривались. И заговорил глухо, сквозь зубы, не глядя на уже открыто улыбавшегося Максима:

– Тут такое дело… Тебя касается, кстати. Ты помнишь, тогда, три года назад, когда вы… ты… Ну, сколько их там тогда было? Пятеро? – и не договорил.

– Шесть человек, из них две женщины, – перебил кадровика Максим, – все я помню. И приказ помню, и того, кто мне его передал. Я еще три раза переспрашивал, три раза подтвердили. Все мои люди слышали, не только я, они подтвердить могут. А в чем дело-то? – Максим сделал вид, что очень удивлен.

– Такое дело, – невнятно проблеял майор, и было видно, что слова Максима уничтожили в нем остатки решимости. Не помогло даже выпитое, теперь Максим уже не сомневался, «для храбрости». Но помогать кадровику не собирался, ждал, когда тот выскажет волю командования сам. Тот же мялся, смотрел косо то на собеседника, то на полупустой стакан с омерзительно теплой огненной водой, неприятно хрустел суставами пальцев рук.

– В общем, родственники их в суд подали. Справедливости хотят и компенсации. Денег им уже дали, но этого мало оказалось. Кто-то за смерть их родственников ответить должен, закон у них такой. Ну, ты и сам знаешь, не мне тебе рассказывать… – эти слова майору дались нелегко, он постоянно запинался и долго подбирал слова, пока выдавливал из себя эту речь. Выговорил все и замолк с облегчением, откинулся на спинку стула, давая возможность собеседнику сделать свой ход. Но Максим не торопился, обдумывал услышанное, вспоминал. Хотя чего тут вспоминать – тот день он забудет не скоро, если такое вообще возможно. Не остановившаяся по его приказу машина обстреляна, водитель и почти все пассажиры убиты. О приближении машины было известно заранее, а «Нива» неслась на огромной скорости и сбила одного из бойцов из группы Максима и его самого, бросившегося наперерез. Да машина еще и скорость потом увеличила, уйти пыталась, пришлось стрелять. Если так ведут себя мирные жители, которым, по логике, нечего опасаться досмотра, то он – солист ансамбля песни и пляски Советской армии. А то, что в машине ни оружия, ни взрывчатки не оказалось, так это ничего не значит – стволы могли находиться в схроне, куда и рвалась машина, а наличие женщин с целью прикрытия в подобных группах дело обычное.

Главари боевиков, чтобы прощупать обстановку, всегда пускают впереди машину с «мирными жителями». Тем более это была засада, а расстрел свидетелей места устройства засады разведгруппы – нормальное явление во время войны, отвечающее всем канонам и нормам обеспечения скрытности. Да и приказ, который повторили трижды, не оставил сомнений в том, что тем, кто «наверху», виднее. Пусть они и отвечают.

– А я тут при чем? – безразлично поинтересовался Максим. – Кто командовал, с того и спрос. Я человек подневольный, приказ выполнял, – издевательски копируя тон кадровика, напомнил он, – не допустить прорыва из окруженного села, где находился один из главарей боевиков. И выполнил. Тем более трое еще живы были на тот момент, когда я обстановку докладывал, мы им даже первую помощь оказали.

– Да, да, – кадровик согласно закивал головой, – выполнил. Вот только кто приказ тебе отдал, демобилизовался давно, да и где его теперь найдешь…

– Ты мне лапшу-то не вешай, – Максим рывком выпрямился на стуле, подался вперед, хлопнул ладонями по столу, – а то я не знаю, кто такие приказы отдавать должен. Руководитель операции это был, полковник, только фамилию его я забыл. То ли Стрельченко, то ли Лучников – не помню точно. Зато Устав знаю и то, кому я подчиняться должен. Я все правильно сделал. Ищите полкаша того и родственникам тех, кто по его приказу погиб, сдавайте. Ни я, ни люди мои тут ни при чем. Все, я пошел. – Максим вскочил на ноги, отпихнул к стене стул.

– Да погоди ты, погоди, – кадровик тоже поднялся, но слишком резко, поэтому сразу же плюхнулся назад, едва не промахнувшись мимо стула. Максим остановился в дверях, чуть повернул голову.

– Никто тебя ни в чем не обвиняет, выполнял приказ – вот и правильно. Ты пойми, от родственников тех, убитых, так просто не отделаешься, надо им кость кинуть, чтобы отстали. Ты вот что, – майор со второй попытки выбрался из-за стола, заковылял к Максиму, заставил снова усесться на стул. Сам пристроился на краю стола, приблизился почти вплотную, так, что от запаха сивухи Максим скривился и подался назад. Кадровик, не обращая внимания на реакцию капитана, зашептал – несвязно и громко: