Ловушка уверенности. История кризиса демократии от Первой мировой войны до наших дней

Свою относительную слабость демократии проявили в двух отношениях. Во-первых, демократическая политика оказалась слишком медленной для мира, требовавшего все более скорых ответов. Общее впечатление, сложившееся за четыре года экономического смятения и неуправляемости, состояло в том, что западные политики все время отстают от событий и пытаются их нагнать. Пока они обсуждали, что дальше делать, кризис успевал выйти на следующий виток, так что им не оставалось ничего другого, кроме как предлагать решения для вчерашних проблем. Ян Смэтс, южно-африканский лидер и один из первоначальных архитекторов Лиги Наций, в 1933 г. прибыл в Лондон и описал страхи, разделявшиеся в ту пору многими: «Скорость событий такова, что они требуют быстрых действий, почти ежесекундно нужны решительные действия. Я задаюсь вопросом о том, можем ли мы сравняться в решительности с диктаторами. Ведь только так демократия сможет себя защитить» [Smuts, 1933]. В то же самое время демократия казалась слишком капризной, чтобы выработать устойчивые решения для проблем, требовавших долгосрочной перспективы. Слишком многое в демократии выглядело обрывочным, поспешным, несобранным. Решения принимались и отменялись, предлагались, а потом бросались, правительства приходили и уходили. Отрезвляющим фактом стало то, что к моменту проведения Лондонской конференции только Россия и Италия были двумя крупными странами, в которых с начала депрессии не произошло смены правительства. Сталин и Муссолини стали воплощением постоянства в нестабильном мире. Каждая из демократических стран – США, Британия, Франция, Германия, Испания, каждая из республик в Латинской Америке, в Центральной и Восточной Европе – в период с 1929 г. меняла правительство по крайней мере один раз. Многие вообще отказались от демократии.