Ловушка уверенности. История кризиса демократии от Первой мировой войны до наших дней

Демократии сходят с пути не только тогда, когда излишне доверяются рынкам. Успешное регулирование рынков также становится жертвой неизменной склонности демократии почивать на лаврах. Выученные уроки всегда создают возможности для дополнительных ошибок. Система международного финансового регулирования, возникшая после Великой депрессии и Второй мировой войны, в 1970-е годы развалилась. Дисциплина Бреттон-Вудской системы оставляла демократиям возможность идти по пути наименьшего сопротивления. Когда США вытащили затычку из Бреттон-Вуда, западная демократия не рухнула. Она нащупала путь в новой системе и приспособилась, сделав ее работоспособной; потом эти демократии довели и эту систему до ручки. Теперь мы пытаемся нащупать путь к чему-то иному. Если следовать этой схеме 40-летних циклов, следующий глобальный финансовый кризис должен наступить в середине столетия. Но только если до этого не случится чего-то похуже.

Существуют циклы, которые больше 40-летних. У демократий в плане финансов есть реальные долгосрочные преимущества (см.: [Schultz, Weingast, 2003]). За свою современную историю стабильные демократии заработали доверие, поскольку платили по долгам, а это значит, что они могут брать более дешевые займы. Институциональные ограничения, действующие на демократических лидеров, не позволяют им с легкостью совершать безответственные с точки зрения бюджета поступки. Демократии иногда допускают дефолт, но гораздо реже автократических режимов. В то же время краткосрочные мотивы, сказывающиеся на демократических лидерах, не позволяют им навязывать налогово-бюджетную дисциплину. Избиратели этого не любят. Поэтому они будут пользоваться долгосрочным доверием к демократиям, чтобы по-прежнему идти по пути наименьшего сопротивления, испытывая систему на прочность.

Наиболее апокалиптичные предсказания, возникшие на фоне сегодняшнего кризиса, говорят о том, что эта тенденция испытывать свою судьбу в конце концов приведет демократические страны к краху. Однажды не только такие периферийные игроки, как Греция, но и крупные демократические страны вроде США должны будут допустить дефолт, поскольку их долговое бремя станет неуправляемым. Это тоже паникерство. Американская демократия не собирается распуститься настолько, что единственным вариантом останется полномасштабный дефолт. Прежде чем это случится, в игру вступят институциональные ограничения, не допускающие долговременной налогово-бюджетной безответственности. Действительная проблема не в том, что США спрыгнет со скалы, понимая, что это значит. Она в том, что никто не знает, где край скалы и какие из промежуточных гребней, встречающиеся на пути к нему, – т. е. менее серьезные «фискальные обрывы» – представляют реальную опасность.

Демократии, в отличие от Советского Союза, не превращаются в гигантские схемы Понци. Периодически высказываемая мысль о том, что американская система социального страхования стала такой схемой, просто абсурдна. Однако демократиям трудно отличать ложные сигналы тревоги от истинных. Опасность в том, что американская демократия запутается в больших, чем сама она думает, проблемах, поскольку не сможет отличить тот пункт, в котором отсрочка мер экономии позволяет сохранить некоторые возможности, от того, в котором эта отсрочка закроет их. Системы, пользующиеся доверием, как и банки, могут столкнуться с быстрой и неожиданной утратой доверия к ним. В этот момент демократическая способность приспосабливаться, скорее всего, столкнется с нехваткой доступных вариантов действия. Ни одна работоспособная демократия не примет решения поддерживать чрезмерно дорогостоящую систему социального страхования, если уже пройдена та стадия, на которой она еще способна платить по долгам. Однако демократия может попасть в ситуацию, в которой она будет поддерживать свою систему социального страхования после прохождения этой точки, в которой надо было сделать выбор. Мы просто не знаем, насколько крепкой демократия покажет себя в таких обстоятельствах.

Как я уже сказал, следующий финансовый кризис должен произойти примерно через 40 лет. Но только в том случае, если до этого не случится чего-то плохого.

Экология