Ловушки памяти

Вот, значит, какова причина, по которой мы можем опоздать на самолёт! Скорее всего, эта вальяжная копуша намеренно тянула время, чтобы показать мне, что она может влиять на Лавровского. Только я действительно не понимаю – неужели эту фифу необходимо брать с собой? Почему бы не оставить её в Москве?

– У нас в Лондоне несколько важных переговоров, – Николай словно прочитал мои мысли – Кристина будет стенографировать. К тому же у неё есть много других обязанностей, которые никто не отменял.

Даже знать не хочу, какие у неё обязанности! Я еле сдерживалась, чтобы не выскочить из несущегося на бешеной скорости автомобиля. Все мои планы рушились на глазах, ведь цель поездки была в том, чтобы побыть наедине с Лавровским и понять, имеем ли мы с ним общее прошлое. И есть ли у нас будущее. Только боюсь, что отвратительная Кристина теперь не отойдёт от Николая ни на шаг, не подпуская меня к нему даже близко.

Кое-как взяв себя в руки, я спокойно поинтересовалась:

– Значит, уговорить Стронга сниматься у тебя – не единственная цель нашей поездки?

Противная Кристина еле слышно хмыкнула. Мне даже не нужно было смотреть на неё, чтобы это заметить.

– Конечно нет, – невозмутимо ответил режиссёр. Казалось, он не замечал того, что вокруг него мечутся электрические разряды.

– У Николая пять встреч, запланированных только на завтра, – отчеканила Кристина, – а через два дня – ещё три встречи с потенциальными инвесторами.

– Вот видишь, программа насыщенная, – подтвердил Лавровский.

– Интересно, – пробормотала я, – но мне ты рассказал только об одной встрече.

– Потому что именно там мне понадобится твоя помощь, – Николай удивлённо поднял брови. Ему был непонятен упрёк, сквозивший в моих словах.

– А после я могу улететь?

– Я ещё об этом не думал, – искренне признался он.

Я снова отвернулась к окну, чтобы скрыть своё возмущение. Вот, значит, как! Да меня просто используют, ни капельки не считаясь с моими чувствами! Ему нужно лишь то, чтобы я повлияла на решение Стронга, а потом могу проваливать на все четыре стороны! А он со своей Кристиной будет продолжать ходить на встречи и переговоры, развлекаться и скоро напрочь забудет обо мне. Нет, Лавровский не может быть моим единственным! По крайней мере, я этого не хочу!

Мы как-то неожиданно быстро добрались до Шереметьево. Шагая с сумкой наперевес по зданию аэропорта, я всё ещё сомневалась, лететь мне в Лондон или нет. Несколько раз хотелось развернуться и, ни говоря не слова этим двоим, броситься обратно. Домой, к маме. От подобного решения меня удержало лишь то обстоятельство, что я на работе. В таком свете, моё поведение выглядело в моих же глазах очень неуместным. Непрофессионально бросать дело на полпути, Мила! Такое заключение заставило меня последовать за Лавровским и его помощницей, не обращая внимания на досадное присутствие последней.

Летели мы, разумеется, бизнес-классом. Я никогда не путешествовала с таким комфортом и потому решила забыть на время о своих претензиях к Лавровскому.

Он и Кристина начали выпивать сразу же после взлёта. Разумеется, режиссёр пил виски, а его секретарша опустошила целую бутылку шампанского. Я с улыбкой следила за ними со своего места. До меня потихоньку доходило, почему Лавровский повсюду таскает её с собой. Просто у этих двоих – одинаковые интересы, а со мной ему немного скучновато, ведь я почти не пью.

Когда самолёт приземлился в Хитроу, Кристина мирно спала на плече режиссёра, да и тот был в полубредовом состоянии. Я еле смогла заставить их подняться. Из салона мы вышли позже, чем все остальные пассажиры, хотя те, кто путешествует бизнес-классом, всегда покидают кабину самолёта первыми.

Кое-как взяв себя в руки, парочка, пошатываясь, брела к паспортному контролю. Я шла впереди, указывая им дорогу. Аэропорт Хитроу был мне знаком, ведь в прошлом году я уже была здесь с классом. Мы тогда неплохо оторвались в Лондоне, перед самыми выпускными экзаменами.

На контроле молодой таможенник-индус долго крутил в руках паспорт Лавровского, дотошно разглядывая визу и фотографию. Пьяная физиономия Николая никак не вязалась с его безмятежным ликом на снимке. Режиссёр яростно сверлил парня нетрезвым взглядом. По всему было видно, что он на взводе и вот-вот заорёт. Я опасалась, что если он это сделает, то его попросту не пустят в страну, и поэтому решила вмешаться. Призвав на помощь всё своё обаяние и знание английского языка, я стала объяснять таможеннику, что мистер Лавровский страдает аэрофобией и оттого ужасно много пьёт, садясь в самолёт.

– Но это не мои проблемы! – воскликнул индус.

– У него слабая переносимость алкоголя, – с мольбой в голосе, пожаловалась я.

Наверное, что-то в моих словах заставило сурового таможенника смягчиться, и я, вздохнув с облегчением, смогла забрать Лавровского и Кристину от стойки паспортного контроля.