Ложь от советского информбюро

Командир нашей дивизии генерал Абакумов очень любил аккуратность и дисциплину. Требовал их от каждого подчиненного, как с солдат так и с офицеров. Он никогда не проходил мимо бойца, который не отдаст ему приветствия, немедленно потребует и не упустит, если у бойца нет пуговицы, заставит пришить ее. Я тоже имел с ним встречу на узкой дорожке, спрятаться было некуда. Дело было так. Выдали нам новые фуфайки. Я сразу же и одел ее, мне срочно надо было пойти в штаб КАД. Иду я по неширокому настилу, место болотистое, плотный мелкий лес. Вижу из-за поворота навстречу мне идет генерал, за ним свита человек восемь, идут тоже по настилу. Бежать в сторону в лес уже поздно, да и неудобно. Я отскочил в сторону, взял правую руку под козырек, немного развернулся к нему лицом. Он поравнялся со мной, остановился и тоже руку взял под козырек. «А почему у вас погон нет?» — спрашивает меня. «Не успел пришить, товарищ генерал!» Мол срочно вызвали меня в штаб. «А фуфайку одеть успели?! Идите доложите начальнику штаба, что я сделал вам замечание». Я пришел в штаб КАД (Командующего артиллерийской дивизии). Начальником штаба КАД уже был полковник тов. Кузанов В. П. Доложил ему. Он сказал мне: «Иди и пришей сейчас». Я так и сделал. Начальником штаба дивизии в то время был пожилой высокого роста с некрасивым угреватым лицом мужчина (фамилию его не знаю). Носил он не военную форму, а длинное узкое пальто на лисьем меху с меховым воротником. Выглядел смешно, как баба рязанская. Однажды в таком виде его увидел генерал Абакумов. Вызвал к себе, отчитал его и предупредил, чтобы он никогда в таком виде не появлялся.

Большим авторитетом пользовался у нас генерал Абакумов. Он был честным и правдивым. Я несколько раз проводил беседу в нашем взводе, изучали его биографию. Он на военной службе был с юношеских лет, мальчишкой пришел в Красную Армию в Гражданскую войну. У него было 75 разных наград. В то время еще не было ни медалей, ни орденов. Некоторые награды я помню: золотые часы, сабля в серебряной оправе, наган, маузер — именные и т. д. Я неоднократно видел, как наш генерал каждое утро выходил из землянки раздетым, в одной рубашке без головного убора, а на улице метель и мороз, брал в обе руки гири и делал упражнения. Конечно, он занимался гимнастикой, когда была возможность, в периоды затишья. Но, к сожалению, комдивом нашей 80-й дивизии он был всего несколько месяцев, его перевели с повышением в другие части. Нам дали комдивом полковника Иванова.

4 сентября получил письмо из Торжка от Аси.

5 сентября переезжаем на новое место в деревню Оломну для пополнения и едем дальше.

8 сентября получил письмо от Толи. «Здравствуй, дорогой папа! Письмо твое получил. Я опять «шатаюсь» по переднему краю. Нога зажила, уже не хромаю. Кажется, стали в оборону, но это еще неизвестно. Нам надо сейчас наступать и наступать по всему фронту. Твой сын Анатолий».

Получил письмо от отца. Пишет, что живут хорошо, но стар стал. У мамы нога все еще болит так же. Погода стоит хорошая.

22 сентября выехали из деревни Оломна на расстояние 12 километров к Восточным баракам. Погода дождливая. Место болотистое. Срубики хорошие, готовые.

3 октября переехали к деревне Зенино, расстояние 30 километров. Погода дождливая, грязно. Есть слухи, что немцы правого берега Волхова ушли, взорвали железнодорожный мост.

11 октября в 10 часов переезжаем на новое место на 6 километров в районе Зенино.

С 5 по 11 октября идут упорные бои. Наши выбили немцев из передней линии, заняли ее. Немцы контратакуют по 7 раз в день, но атаки все отбиваются.

От Советского Информбюро 7 октября 1943 года

Севернее города и железнодорожного узла Кириши войска Волховского фронта, прорвав оборону противника, продвинулись вперед на 15 километров и с боями овладели городом и железнодорожным узлом Кириши и крупными населенными пунктами Новые Кириши, Ларионов Остров, Посадников Остров, Мерятино, Красново, Дуброво, Драчево, Мягры и железнодорожными станциями Посадниково, Ирса.

С 19 по 22 октября с 18 часов и всю ночь немецкая артиллерия бьет по нам беглым, а периодами, — методическим огнем. Настроение неважное. Я лежал около настила в мелком осиннике. Снаряды рвутся в пяти-шести метрах от меня. Мы находимся в «мешке». Это место простреливается с трех сторон. Стоим в лесу от Зенина на расстоянии полутора километров. До станции Любани 18 км. До переднего края 10–12 км. В этом «мешке» 4 дивизии (седьмой корпус и наша — 80 cд). Подготовлено наступление на Любань.