Ложь от советского информбюро

19 и 20 апреля немцы наступают. Открыли по нам усиленную орудийную стрельбу. Канонада идет день и ночь. Пустили 400 танков и 200 бронетраспортеров, но все их атаки отбиты. Наши на плацдарм подтянули много артиллерии. Пушки занимали все свободные места. На каждой полянке рядами почти вплотную стояли наши орудия. Снаряды из Сланцев возили день и ночь по двадцатикилометровому настилу на грузовых машинах к реке Нарве. Берег реки около моста был превращен в большой склад без крышй. При появлении немецких самолетов дымовая завеса прикрывала все ящики со снарядами. На плацдарм пришли танки и «катюши». Возможность переездов с одного места на другое, более удобное, была ограничена. Большая насыщенность разного рода войск на таком небольшом клочке территории не позволяла выбирать безопасные места. Я видел недалеко от дороги мелкий лес и в нем стояла сгоревшая «катюша».

От Советского Информбюро

24 апреля 1944 года

На фронтах существенных изменений не произошло.

25 апреля получил письмо от бойца нашего взвода Ильи Луппова. «Добрый день, Василий Васильевич! Счел долгом сообщить Вам как хорошему товарищу по службе, что я нахожусь в госпитале.

7 марта получил тяжелое сквозное ранение разрывной пулей с переломом кости правого бедра. Лежу в госпитале уже два месяца. Чувствую себя неважно. Находился в Ленинграде, теперь лежу в госпитале вблизи Вологды. Напиши мне о судьбе Макарова и Коновалова. Передай привет Шульгину, Верховскому, Струкову, Бодягину, Харченко и другим. Василий Васильевич, сообщи, пожалуйста, адрес Родина и Шинырева. Луппов Илья Пл.»

Получил письмо от жены брата Анны Семеновны. «Здравствуй, многоуважаемый Василий Васильевич! Деньги твои 250 руб. мы получили, большое спасибо за них. Сообщаю Вам нерадостную весть. На Вашего сына Толю пришло извещение. Вместе прислали его медаль, удостоверение и записную книжку с фотографиями. Он умер от ран и похоронен западнее 200 метров населенного пункта Темнистол Хундач Ленинградской области, могила № 11, ряд второй слева. Аня».

Вот и рухнула моя последняя надежда. Один. Совсем один остался. В горле горе комом. Я так был убежден, так верил, что мы еще встретимся с Толей.

1 мая получил письмо от невестки А. С. Она пишет, что получила нерадостное письмо из части. В нем лейтенант Бобров сообщал о гибели ее мужа, моего брата Дмитрия. Он погиб в Белоруссии в Гомельской области под дёревней Волкошанка. Немецкий снаряд пробил броню танка и угодил ему в грудь.

8 мая обстрела почти нет. Погода хорошая, солнце светит. Сегодня жду оформления в командировку в Ленинград с капитаном Герасимовым и майором Широковым.

9 мая погода замечательная, солнце яркое. Самолеты не появляются, обстрела нет, тишина. Говорили, что немцы отступили за Петровский вал.

10 мая получил открытку от Аси. Поздравляет меня с праздником 1 мая.

13 мая в 5 часов переезжаем в тыл за 7–8 километров по настилу за переправу. Погода стоит хорошая, солнечная. Тихо, обстрелов нет. Ночью на 13 мая была слышна стрельба.

18 мая вечером с Ведерниковым ходил к могиле сына Толи. Над могилой столбик, а к нему приколочена доска и на белом ватмане написаны тушью фамилии схороненных. Среди них мой сын: «младший сержант Чуркин Анатолий Васильевич, второй ряд слева». Эх, Толя, Толя, дорогой мой сыночек, оставил ты меня одного. Как же теперь быть мне, родной мой? Сколько надежд было у нас обоих, что мы еще увидим друг друга, и вот ты ушел от меня. Никогда уж больше, никогда мы не встретимся с тобой. Прощай навсегда, любимый мой, дорогой сыночек. Мы подняли стволы автоматов вверх и, нарушая тишину, над могилой две автоматные очереди прощального салюта подвели зловещую черту безвременно ушедшему из жизни в цветущем возрасте моего сына Толе.

Рассматривая незавидную местность, мелколесье и кустарники совсем недалеко от нас я заметил сидевшую на тонком сучке большую серенькую птичку. Мы с Ведерниковым заторопились обратно и уже сделали несколько шагов, как вдруг раздался свист, щелканье соловья. Озадаченные таким неожиданным разливистым пением в нескольких метрах от нас, мы остановились и стали слушать его волшебные трели. «Путевка в жизнь» мелькнуло в моей голове. Я устремил свой взор в сторону могилы, где во втором ряду слева лежал сын мой, незабвенный Толя, и слезы обильно текли по моим щекам. «На мою на могилку никто не придет, только раннею зарею…», — звучало в моих ушах. В тот же вечер мы вернулись в свою часть.

19 мая в 12 часов выехали в Сланцы. Стоим в лесу. Недалеко река Плюсса. Погода стоит хорошая, солнечная. Около линии железной дороги стоят две больших березы. На одной из них на толстом суку лежала метров пяти длиной изогнутая рельса, взрывом оторвало от шпал и забросило так высоко на этот сук. Рельсу покачивало ветром, но она не падала на землю. Я ее на суку березы заметил еще, когда мы приехали сюда.