Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

Для многих наша фактическая работа окутана пеленой тайны. Частично из-за того, что для большинства людей знакомство с адвокатами будет ограничено гражданскими, а не уголовными делами. В самых общих чертах гражданское право охватывает широкий спектр юридических услуг, начиная от оформления актов передачи прав собственности при покупке или продаже недвижимости, составления завещаний и их утверждения, и заканчивая различными судебными тяжбами, такими как иски о возмещении личного ущерба, споры по контракту, дела в рамках трудового права, разводы и хозяйственные споры. Если ваше знакомство с системой правосудия ограничивалось только подобными вопросами, то ваше представление об устройстве загадочного мира уголовного правосудия будет неизбежно состряпано из чужих рассказов, телепередач и собственных догадок. Невежество общественности также может объясняться тем, что люди взаимодействуют с барристером не напрямую, а через солиситора – таким образом, большинство контактов осуществляется удаленно (21). Самая большая вина за то, что люди не знают, чем именно мы занимаемся, лежит на нас самих. Мы проскальзываем мимо, уверенные, что наше профессиональное наследие придает нам достаточно очевидную важность, не требующую представления, и, как результат, мало кто из обывателей что-либо про нас знает. Никому не нужно лезть в учебник, чтобы узнать разницу между терапевтом и хирургом. Стоит же попросить среднестатистического присяжного разъяснить обязанности различных должностей, названия которых можно услышать в суде, и большинство неминуемо запутается в водовороте барристеров, солиситоров, адвокатов, правозащитников, уполномоченных, юристов и их помощников, пробормотав в итоге какую-нибудь бессвязную фразу, непременно заканчивающуюся словом «Рампол». (Речь все про тот же сериал «Судья Рампол», о котором уже упоминалось ранее.)

В контексте уголовного права наша система состязательного правосудия натравливает государство на обвиняемого. Финансируемая государством прокуратура (чаще всего – Королевская уголовная прокуратура) дает одному из барристеров указание выступить в качестве обвинителя подозреваемого в уголовном преступлении и убедить присяжных, что на основе имеющихся доказательств вина подсудимого не вызывает каких-либо сомнений. Ведущий дело барристер будет консультировать прокуратуру относительно необходимых доказательств, а также по любым возникающим сложным вопросам юридического характера, после чего представит позицию обвинения в суде. Защищать обвиняемого будет не менее (в теории) компетентный адвокат, получивший указания солиситора защиты, который будет давать обвиняемому рекомендации относительно имеющихся против него доказательств и – в случае, если клиент откажется признать вину – будет бороться за то, чтобы законодательство было применено в пользу его клиента, вести перекрестный допрос свидетелей обвинения и всячески пытаться убедить присяжных в несостоятельности позиции обвинения. В случае признания клиентом вины или его осуждения барристер защиты будет просить у судьи смягчения приговора.

Из 15 000 барристеров в Англии и Уэльсе порядка 4000 занимаются уголовными делами, играя одну из этих двух диаметрально противоположных ролей в уголовном суде присяжных (а иногда и в магистратских судах) по всей стране. Большинство из нас самостоятельно заняты; эдакие наемные убийцы, которых профессиональная этика обязывает следовать «правилу стоянки такси» и браться за первое попавшееся дело, независимо от его значимости или нашего личного отношения к участвующим в нем сторонам или затрагиваемым ими принципам. В уголовном праве это приводит к тому, что большинство барристеров выступают как на стороне защиты, так и на стороне обвинения (разумеется, не одновременно в одном деле). Причем лично я всегда был убежден, что работать поочередно то там, то там полезно и для души. Это усиливает твою независимость. Оттачивает твою объективность и беспристрастность. А еще это помогает в каждом конкретном случае лучше понимать своего противника.