Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

В Законе об освобождении под поручительство конкретно требуется, чтобы суд учитывал силу доказательств обвинения, определяя обоснованность протеста обвинения против освобождения. Если же суд не видел доказательств и вынужден полагаться исключительно на полицейскую сводку сомнительной точности, то выполнить это требование должным образом оказывается попросту невозможно. Вместо этого в дело вступает присущая магистратам склонность отдавать предпочтение стороне обвинения, и они не только принимают неточные данные обвинения, но и – особенно в случаях, связанных с весьма серьезными обвинениями, – переворачивают презумпцию в пользу освобождения под поручительство с ног на голову, требуя от защиты убедить суд, почему обвиняемого следует освободить до суда. Словно опасаясь выпустить на улицы опасного психа, магистры, лишь услышав про обвинения, касающиеся серьезного насилия, наркотиков или секса, чаще всего находят их достаточно вескими, чтобы наплевать на закон. В ходе проведенного в 2016 году исследования даже бывшие обвинители высказывались по поводу приверженности магистратами стороне обвинения на слушаниях об освобождении под поручительство (13).

Так что, пожалуй, неудивительно, что магистраты зачастую не выполняют своей обязанности предоставлять убедительные причины отказа в освобождении обвиняемого до суда. Чаще, чем может выдержать мое разбитое сердце, я слышал фразу: «Мы отказываем вам в освобождении под поручительство, так как это очень серьезное преступление». Или: «Мы полагаем, что имеются достаточно убедительные доказательства вашей вины». Причем оба довода могут быть чистой правдой, однако ни один из них не является достаточным основанием для отказа в освобождении до суда. По результатам проверки было постановлено, что магистраты, не приводя убедительных обоснований своих решений, тем самым «регулярно нарушают» стандарты Европейской конвенции по правам человека (14).

Учитывая подобные обстоятельства, в случае серьезных обвинений по делу, которое в любом случае будет перенаправлено в Королевский суд, некоторые солиситоры защиты даже не утруждают себя представлять клиента на магистратском суде, решая приберечь силы для ходатайства перед судьей Королевского суда, рассматриваемого в тех самых «кабинетах», из расчета, что к этому времени обвинение может предоставить дополнительные, более осмысленные материалы.

Я использую слово «может» не просто так. В Королевском суде, хотя судьи здесь, как правило, – и совершенно по праву – куда более требовательны по отношению к стороне обвинения, проблема с предоставлением обвинением информации остается актуальной. Когда мне поручают выступить обвинителем в Королевском суде на слушаниях по рассмотрению ходатайства об освобождении обвиняемого до суда и я получаю на руки материалы (теперь в электронном виде, в то время как в былые времена нужно было взять папку в суде), то зависит от воли случая, посчастливится ли мне там обнаружить хоть что-нибудь помимо письменного заявления обвиняемого. Причем даже в наличии последнего нет никаких гарантий.

Так как ходатайство об освобождении до суда предоставляется на ранней стадии судопроизводства по очевидным причинам – каждый хочет, чтобы его освободили как можно скорее, – имеющиеся материалы зачастую мало отличаются от тех, что имелись у сторон на магистратском суде, и вся аргументация во многом все еще основывается на предполагаемой достоверности MG5. Если позже обнаружится, что показания свидетелей рисуют иную картину, то у тебя может получиться – если повезет – убедить судью в «изменении обстоятельств», позволяющем подать повторное ходатайство, однако это остается целиком на усмотрение судьи.

Тем не менее набившей оскомину присказкой в обоих судах является сетование на необъяснимые преграды в каналах связи между прокуратурой и полицией. Ходатайство об освобождении под поручительство в Королевский суд, как правило, подается за сутки, одной из целей этого является предоставление прокуратуре и полиции возможности проверить письменные утверждения в составленном заявлении, такие как предлагаемый адрес домашнего ареста. Зачастую обвиняемый не может быть помещен под домашний арест по своему фактическому адресу проживания, так как делит его с потерпевшей, либо же тот расположен в двух шагах от паба, якобы подожженного подсудимым, так что в заявлении на освобождение до суда зачастую указывается другой подходящий адрес, во многих милях от официального, где подсудимый сможет терпеливо ожидать суда, не нарушая закона.

Полиция проверяет реальность и пригодность предложенного адреса путем старого доброго стука в дверь. Полицейские осматриваются, разговаривают с владельцем, убеждаются, что это не какой-то наркопритон, забитый слабохарактерными свидетелями обвинения, и возвращаются в прокуратуру, чтобы сообщить свой вердикт.