Лубянка и Кремль. Как мы снимали Хрущева

Тайна наших «нелегалов» была одной из самых старательно оберегаемых наших ценностей. Однако в последнее время в российских средствах массовой информации выступили несколько бывших чекистов, которые, раскрывая технологию подготовки «нелегалов», подзарабатывают себе на хлеб с маслом. Я не считаю, что все следует держать в великой тайне, как это делалось раньше, но надо помнить о безопасности собственных коллег, которые работают или просто живут на Западе, а также о том, чтобы раскрытие секретов шпионажа не оказалось «медвежьей услугой» своим спецслужбам. Вместо помощи в понимании истории оно может обернуться успешным инструктажем террористических организаций или различных мафий, которых сегодня довольно много. Поэтому я остановлюсь лишь на том, что в других печатных изданиях уже вышло на поверхность.

Подготовка нелегальных агентов не была массовым делом, и вся она представляла собой очень сложный, дорогостоящий, а подчас и весьма затяжной процесс. Ставилась задача так подготовить советского разведчика к агентурной работе, чтобы он ничем не отличался от жителей той или иной западной страны, в частности США, Великобритании, Франции или Германии. Начиная с отшлифованной речи без всякого акцента и кончая такими мелкими деталями, как, например, привычка завязывать шнурки на ботинках. Наш человек, как известно, обычно проводит эту нехитрую операцию, присев на корточки, а иностранец в первую очередь будет искать, на что бы поставить ногу, а потом уже к обуви только склонится.

О нелегальных агентах не были осведомлены и наши обычные резиденты, отвечавшие за поставку агентурных сведений с конкретной территории. «Нелегалом» руководили прямо из московского центра. Встречи с ним проводились или во время его тайных визитов в СССР, или в каком-ни-будь другом государстве, но не там, где он постоянно жил. Понятно, что и на самой Лубянке о них знал лишь очень узкий круг людей.

Работа с каждым выбранным кандидатом проводилась сугубо индивидуальная. Начинать подготовку лучше всего было еще до того, как человеку исполнится тридцать лет. Тогда разведчик после обучения и переселения в другую страну сможет еще долго работать. Но, с другой стороны, нельзя было и слишком рано начинать подготовку: двадцатилетний человек еще слишком молод, чтобы на нем останавливать свой выбор. В таком возрасте определить, подходит он к предстоящей работе или нет, можно лишь на тридцать-сорок процентов.

Человек, ставший кандидатом, должен был еще до этого проявить быстроту ума, высокую интеллигентность, способность к изучению языков и другие ключевые способности. Во время обучения мы контролировали и корректировали почти каждый его шаг. Большое число потенциальных «нелегалов», а может быть, даже и большинство в конце концов так и не достигали финальной цели.

Бывало горько, когда человек, после того как в него вложили много средств, времени и усилий, не оправдывал надежд. Но было достаточно и мелочи, скажем, во сне мог заговорить по-русски, и от кандидатуры приходилось отказываться. К тому же будущий «нелегал» не должен был слишком любить выпить или приволочиться за юбкой.

Инструкторами и учителями будущего «нелегала» были как психологи, так и педагоги. Например, преподаватели языка. Время обучения не было стандартным: одному человеку хватало четырех лет, а другому нужно было и шесть, и семь. «Настоящих» американцев и англичан мы готовили на советской территории: привычкам, как заполнить формуляры на лондонской почте, как платить за квартиру в Нью-Йорке, куда в Бонне нужно зайти самому, а где можно попросить помочь, как заполняются налоговые декларации в Париже— всему этому мы учили прямо в столице Советского Союза или ее окрестностях.

В то время как будущие «нелегалы» усердно учились, не спали и заграничные резидентуры. Подготовленный «нелегал» должен был стать им на самом деле, а не превратиться в эмигранта или обычного агента. Таким «англичанином с самого рождения» нашего человека могла сделать лишь безупречная легенда, корни которой могли бы уходить и на десятки лет назад.

За границей следовало в первую очередь найти подходящую основу для легенды. Одним из возможных решений было найти могилу, скажем, ребенка, умершего младенцем. Тогда будущий «нелегал» получал такое имя, какое стояло на детской могилке. А вместе с ним конкретную дату и место рождения. Потом нужно было обеспечить исчезновение имени младенца из записи усопших в соответствующей церковной книге. Наилучшим вариантом было, когда ребенок родился в одном месте, а умер в другом. Таким образом, оказывалось несколько церковных книг с записями о конкретной личности. И сравнение их было практически невозможно. Если бы вдруг западная контрразведка захотела проверить конкретные сведения о подозреваемом, то, пожалуйста, в данном месте записано, что такой-то здесь действительно родился. Кто же будет искать, не умер ли случайно этот человек где-то в совершенно ином месте и в ином штате страны?