Лучшее в нашей жизни. 45 нежных советов. От прививок и режима сна ребенка до эмоционального здоровья родителей

Зима 2006 года. Я была на двадцать восьмой неделе беременности и работала в отделении интенсивной терапии (ОИТ) для новорожденных. В одно из моих дежурств в отделение поступила молодая женщина с серьезной инфекцией, спровоцировавшей преждевременные роды. Кристина, пациентка, также была на двадцать восьмой неделе беременности, и это был ее первый ребенок.

Игорь появился на свет холодным январским днем и весил чуть больше килограмма. Состояние его было критическим, без каких-либо шансов. Инфекция передалась ему от матери, и преждевременные роды еще больше подорвали его силы. Этот ребенок не был для меня «очередным» случаем в практике. Он был одного возраста с моим малышом, с той лишь разницей, что жизнь моего сына, время от времени толкавшего меня в живот, поддерживала моя пуповина. Игорь, напротив, тихонько лежал, и только аппарат искусственного дыхания был единственной ниточкой, связывающей его с жизнью. В то время он весил столько же, сколько весил мой сын. Он так же был первым ребенком в семье, как и мой. Я безоговорочно чувствовала себя настолько связанной и вовлеченной в происходящее с этой семьей, что переживала их историю словно свою собственную.

Это были несколько очень напряженных дней и ночей, долгих, тяжелых и болезненных.

Дни, когда я возвращалась домой в надежде, что завтра наступит новый день, когда Игорь победит в этой битве с разрушительной инфекцией и сможет дышать самостоятельно, сможет по-настоящему сражаться, кричать и плакать изо всех сил. Ночи, когда в тишине моей спальни я слышала, как ускоряется сердцебиение от каждого толчка в живот моего сына. Ночи, когда я благодарила его за то, что он по-прежнему со мной, целый и невредимый. Это были моменты, когда я думала: «Вот он, еще у меня внутри, а у Кристины уже нет. Чертова русская рулетка!» Дни и ночи, когда я старалась сделать все возможное, чтобы Игорь выжил. Я проводила с его родителями редкие беседы, в которых не было слов утешения, потому что я впервые не могла их найти. И все это время мой собственный сын постоянно напоминал мне о том, что он там, внутри, растет.

Ни у одной из нас не было ребенка на руках, но мы обе были матерями, так мы ощущали себя тогда и таковыми будем ощущать себя всегда.

Моя коллега, Мануэла, за плечами которой был многолетний опыт работы в ОИТ, тоже была тронута произошедшим. Мы вместе спустились в палату к матери, где она по-прежнему оставалась под наблюдением, чтобы сообщить ей о случившемся. Я помню, как стояла и хватала ртом воздух, перед тем как постучать в дверь палаты, как гладила себя по животу, пытаясь снова ощутить жизнь внутри моей жизни… Мы с Мануэлой по очереди сглатывали слезы, пытаясь собраться с духом. Это были мучительные мгновения, невероятно мучительные, потому что, к сожалению, Игорь не смог справиться с трудностями, с которыми он столкнулся вне утробы своей матери.

Настал момент для прощания. У меня перед глазами до сих пор стоит эта картина, когда мы достали его из инкубатора и передали на руки отцу, чтобы тот смог оплакать последние мгновения этой крошечной жизни. Мы сделали все, что было в наших силах, но этого оказалось недостаточно. И снова эта чертова русская рулетка.

Помню, как я плакала, наблюдая за этим прощанием отца и сына, сжимая что было сил губы, ощущая, как слезы текли по щекам и падали на живот, который я не переставала гладить… Мой Карлитос, полный жизни внутри, и маленький Игорь, навсегда закрывающий свои веки, и без того измученные тяжелой борьбой.

И, как говорят в таких случаях, жизнь продолжается, не так ли? Да, жизнь идет дальше…

Месяц спустя, в мой последний рабочий день в ОИТ, перед тем как я должна была родить сама, пришли Игорь и Кристина, родители маленького Игоря. Я помню, как она улыбалась при виде моего огромного живота, как обе мы крепко обнялись. Ни у одной из нас не было ребенка на руках, но мы обе были матерями, так мы ощущали себя тогда и таковыми будем ощущать себя всегда. Мы мало что смогли сказать друг другу, потому что меня переполняли эмоции. Они были настолько сильными, что я не могла вымолвить ни единого слова. Рядом со мной был мой наставник, ветеран неонатологии, доктор Хосе Луис Тарасона. Он взял инициативу разговора в свои руки. Обе матери, мы смотрели друг на друга, взволнованные. Они пришли поблагодарить нас за то, что мы для них сделали. Именно эти слова благодарности придают смысл нашей профессии, нашим усилиям, иногда нашим разочарованиям. Слова благодарности, которые никогда не забываются.

Время прошло, и родился мой первый сын Карлос, чье появление на свет озарило мою жизнь.