Лучший режиссёр, главы 301-335

Леджер то и дело кивал головой либо задавал вопросы, стараясь уловить настроение Синей Перчатки, но в самых глубинах его души звучал лишь один голос: «Кайф!» Эта съёмочная площадка в самом деле была кайфовой: целыми днями звучали поощрения и похвала, не говоря уже о шутках и смехе. Это не только не мешало ему войти в роль, но и, напротив, ещё сильнее разжигало его актёрский пыл.

Он чувствовал, как выплёскивается наружу всё его мастерство, многие мелкие штрихи игры проявлялись непроизвольно! Также на это влиял режиссёр, который, помимо того, что давал советы и объяснял требования, ещё и предоставлял немало свободы, позволяя ему, Хиту, самостоятельно контролировать поведение Синей Перчатки. Выступать было в кайф! Кроме того, к нему редко приставали с интервью на съёмочной площадке… Чёрт! Его временами стала посещать мысль, что было бы здорово, если бы он всегда снимался у волшебного юноши.

– Мотор!

После того, как с Уолли Пфистером была обсуждена композиция кадров, актёры заняли свои места и ассистент объявил порядковый номер сцены, Ван Ян наконец-то выкрикнул команду начинать. Сцену нельзя было снять за один раз, а сейчас спальня состояла из двух декоративных стен в форме буквы “Г”, несколько кинокамер снимали с разных ракурсов.

– Здравствуй.

Устало сидевшая на полу возле комода Хлоя вся дрожала. Солнечный свет за окном, который имитировали дуговые лампы, врывался в комнату и образовал луч, тянувшийся вплоть до дверного проёма. Раздались тяжёлые шаги, поправлявший синие перчатки Хит Леджер загородил собой свет. Если бы позади него, за дверным проёмом была декорация стены коридора, на стене образовалась бы длинная тень. Этот кадр, разумеется, намекал на наступление тьмы.

Остановившись перед Хлоей, Леджер прищурился от ослепительного солнечного света, глянул в окно и как будто бы увидел красивое море жёлтых подсолнухов. Он как-то спросил Ван Яна, почему подсолнухи? Что олицетворяет этот кадр в раскадровке? Неужели это намёк на коммунистический СССР? Потому что подсолнух является национальным цветком СССР и России, а идею существования одного добра и отсутствия зла в анархии, к которой стремится Синяя Перчатка, можно рассматривать как коммунизм.

Ван Ян с улыбкой ответил: «Хорошая интерпретация, поможет мне завоевать награды». Но был и более глубокий смысл, который подчёркивал противоречивую натуру Синей Перчатки. На языке цветов подсолнух символизирует “молчаливую любовь”.

– Красивые цветы, – холодно вздохнув, произнёс Леджер и присел на корточки.

С тех пор, как он пришёл на съёмочную площадку для участия в съёмках и просмотрел некоторую раскадровку, он обнаружил, что огромное количество спроектированных волшебным юношей кадров имеет глубокий подтекст, наводящий на размышления. Ранее, для того чтобы лучше узнать этого режиссёра, Хит посмотрел «Дьявол носит Prada» и другие фильмы и заметил, что критики, похоже, не без оснований поносили «Дьявола», поскольку в сравнении с предыдущими своими работами волшебный юноша совсем не напрягался, но «Светлячок», похоже, будет венцом его творения.

Это также была одна из причин, почему в Хите яростно бурлила тяга к игре. «Светлячок» непременно станет культовым кино, Синяя Перчатка непременно станет культовым персонажем, но при условии, что он качественно отыграет свою роль.

Глядя на хрупкую, несчастную Хлою, загородивший свет Леджер внезапно показал солнечную улыбку:

– Я не плохой человек… и не хороший.

Он будто что-то обнаружил:

– Хм? Девочка, посмотри на меня. Какая милая, но живёшь в таком уродливом мире! Ты должна жить в прекрасном мире. Почему! Почему!!! – внезапно заорал он, словно обезумев, лицо исказилось в гневной гримасе, в которой проглядывалась с трудом скрываемая печаль.

– Хн-н… – натурально простонала мгновенно испугавшаяся Хлоя.

Прежде дружелюбный Хит Леджер резко преобразился в зловещего демона, и от этого ей по-настоящему стало немного страшно, вдобавок она непрерывно думала о том, что ей предстоит укол. Страх немедленно расползся по всему телу.

Леджер показал указательный палец левой руки и шикнул, после чего опять шикнул, чем остановил её икающие всхлипывания. Раздался таинственный, при этом ласковый шёпот:

– Не плачь, ты не можешь ничего сказать, но ты одарённое дитя. Хочешь увидеть рождение прекрасного мира? Хочешь помочь ему родиться?

С этими словами он встал, распахнул край пальто, внутри которого висели всевозможные инструменты и вещи, быстро и невозмутимо достал из ряда шприцов один шприц и, снимая колпачок, под которым скрывалась игла, сказал девочке:

– Это позволит тебе забыть обо всём этом, ты всего лишь уснёшь, как я.