Луна. История будущего

Лунари не требуют поддержки от государства, но и не платят ему налоги. Фактически они лишены гражданства, и ни одно правительство не накладывает законодательных ограничений на их поведение. Вместо этого на Луне действует столь же суровый, как сама планета, обычай. «При нулевом давлении, — поясняет Манни, — манеры сами собой становятся лучше». Несчастные случаи приводят к летальным исходам, как и мнимые несчастные случаи. Ко времени действия романа лунари привыкли к общим принципам жизни и правилам приличия, а потому нарушают их редко. «В первые годы отсеивалось по семьдесят процентов, — отмечает Манни, — но в живых оставались хорошие люди. Они не были ни смирными, ни мягкотелыми — таким на Луне не место. Но вести себя умели». Все невоспитанные — а в эту категорию попадал любой мужчина, который без разрешения прикасался к женщине, — предстают перед третейским судом и обычно приговариваются к «ликвидации» через ближайший шлюз.

Гражданский кодекс становится неоспоримым и неотделимым от Луны. Профессор Бернардо де ла Пас, или просто Проф, который играет в книге роль Бенджамина Франклина, а может, и Ленина, так описывает это в обращении к Администрации:

Луна — суровая хозяйка. Тем, кто усвоил ее строгий урок, стыдиться нечего. В Луна-Сити можно не бояться оставить кошелек без присмотра или не запереть дверь… Думаете, в Денвере сейчас так же?

Когда турист Стю оскорбляет местных ребят, приобнимая девушку, Манни объясняет ему ситуацию и риски на бедном на местоимения лунном наречии, испытавшем сильное влияние русского и повсеместно используемом в книге:

У нас нет законов. Законы нам не положены. Обычаи есть, но неписаные. И никакого принуждения — все исполняется само собой, потому что так и должно быть, в здешних-то условиях. Можно сказать, что наши обычаи — законы природы, потому что люди должны себя так вести, чтобы выжить. Когда ты подкатил к Тиш, ты нарушил закон природы… и чуть не отправился дышать вакуумом.

Здесь закон природы — это не только закон, который гласит, что кровь вскипает, когда давление падает до нуля. Это и экономический закон — закон сравнительной стоимости. Женщин на Луне мало, потому что большинство заключенных составляют мужчины. Этот «факт природы» объясняет описанные в романе формы брака и огромную роль обоюдного согласия. Любой, кто поступит, как Стю, и кому не повезет попасть под защиту такого здравомыслящего парня, как Манни, будет ликвидирован.

Ни один из симпатичных Манни персонажей не возражает против правил: Хайнлайн рисует эту гармонию окружающей среды с гражданским обществом в форме утопии. Но это весьма характерная для XX века научно-фантастическая утопия,

общества, которые казались рациональными, потому что иначе и быть не могло, и мир, где все имело свое место

и не потому, что ее действие разворачивается на Луне, куда летают ракеты, а потому, что она предлагает концепцию общества, сформированного под влиянием физической и технологической среды. Мысль о том, что научная реальность и технологическая и социальная реакция на нее оказывают фундаментальное влияние на человеческую жизнь и что в любых обстоятельствах складывается свой порядок, стала одним из столпов научной фантастики XX века и легла в основу представления о будущем, которое эта фантастика стимулировала. Именно убеждение, что будущее природы и общества определяется такими законами, позволило Г. Уэллсу призывать к его «систематическому освоению».

К этой парадоксальной свободе, позволяющей вещам быть такими, как должно, стремятся сегодняшние энтузиасты освоения космоса, и в этом нет ничего удивительного, ведь даже те из них, кто не попал под влияние научной фантастики, живут в среде, по сути, научно-фантастической. Разве есть другой способ рассуждать о жизни за пределами Земли? Все те, кто считает новый космический рубеж, будь он хоть на орбите, хоть на Марсе, хоть на Луне, экономическим благом, также видят в нем нечто большее. Они видят в нем обещание новой — а может, как раз таки старой — свободы, где они окажутся исключительно во власти Вселенной и своих товарищей, существуя за рамками «политики». «Это слово… умники используют, когда не хотят мириться с человеческими реалиями организации», — сказал герой Нила Стивенсона в мрачном романе «Семиевие» (2015) о выживании на обломках расколотой Луны над кромешным адом лежащей в руинах Земли.